«5 декабря 1959 г.
Дорогая миссис Грин!
В связи с получением Вашего письма от 5 декабря, тон которого меня, кстати, весьма удивил, я дважды, причем в разное время, предпринял попытку приблизиться к Вашей витрине, но оказалось, что сделать это невозможно. Покупатели, похоже, приезжают к Вам даже из Флинтмаркета. И нам, я полагаю, придется признать, что возникновение подобных помех уличному движению является неразумным и недопустимым – во всяком случае, в том, что касается непомерного количества людей и машин. А в отношении Ваших прочих замечаний я бы посоветовал Вам – и это было бы лучше и для Вас, и для меня – аккуратно записывать все, что между нами происходит.
С совершенным почтением,Томас Торнтон,солиситор и комиссар по приведению к присяге».«6 декабря 1959 г.
Дорогой мистер Торнтон!
Итак, что конкретно Вы посоветуете?
Искренне Ваша,Флоренс Грин».«8 декабря 1959 г.
Дорогая миссис Грин!
Отвечаю на Ваше письмо от 6 декабря. По-моему, нам следовало бы, пока не поздно, ликвидировать созданные Вами уличные помехи – то есть устранить скопление людей в самой узкой части Хай-стрит, прежде чем будет поднят вопрос о предъявлении нам официального обвинения; я также полагаю, что нам следовало бы прекратить продажу романа В. Набокова, вызвавшего столько недовольства и жалоб и несправедливо названного «сенсацией». В данном случае мы никак не можем сослаться на указ Министерства труда по метрополии от 1863 г. касательно селения Херринг, поскольку в Хардборо толпа на улице собирается отнюдь не в связи с голодом или нехваткой иных жизненно необходимых вещей.
С совершенным почтением,Томас Торнтон,солиситор и комиссар по приведению к присяге».«9 декабря 1959 г.
Дорогой мистер Торнтон!
Хорошая книга – это поистине драгоценный источник жизненной силы, созданный людьми выдающегося ума и хранимый от забвения как самая большая драгоценность во имя той жизни, что будет после нас, а потому хорошая книга, безусловно, является для человека предметом первой необходимости.
Искренне Ваша,Флоренс Грин».«10 декабря 1959 г.
Миссис Флоренс Грин, Хардборо.
Дорогая мадам!
Я могу лишь повторить мой предыдущий совет. Кроме того, с моей точки зрения – хотя дело это, безусловно, личное и, следовательно, не входит в круг моих полномочий, – Вам все же лучше было бы принести миссис Гамар официальное извинение.
С совершенным почтением,Томас Торнтон,солиситор и комиссар по приведению к присяге».«11 декабря 1959 г.
Дорогой мистер Торнтон, Вы – трус!
Искренне Ваша,Флоренс Грин».
