– Что это вы так сиротливо сидите здесь на крылечке, Флоренс? – спросил Майлоу.
– Не знаю. Я не знаю даже, почему я вообще хожу на прогулки. Прогулки – это для пенсионеров, а я собираюсь продолжать работать.
– Не найдется ли у вас там и для меня местечко? – спросила Кэтти. Она держалась очень мило и явно старалась быть приветливой и расположить к себе Флоренс. То ли ей хотелось, чтобы Майлоу понял, как легко ей удается очаровывать других людей, то ли она демонстрировала ему, как добра она может быть по отношению к какой-то невзрачной немолодой особе всего лишь потому, что он, Майлоу, с этой женщиной знаком. Как бы то ни было, Флоренс тут же прониклась к Кэтти симпатией и подвинулась, охотно освобождая ей место рядом с собой. Кэтти аккуратно уселась и одернула короткую юбку, стараясь прикрыть длинные ноги в красных колготках.
– Кэтти все не верила, что в Хардборо есть настоящие руины, вот я и привел ее сюда, чтобы она собственными глазами их увидела, – сказал Майлоу, возвышаясь над ними и глядя то на них, то на жалкие развалины вокруг. – А ведь столько людей были уже готовы в свои дома въехать! Интересно, водопровод они уже отключили? – Майлоу, перешагнув через груду камней, нырнул в тесноватое помещение – там, по всей видимости, размещалась кухня – и осторожно повернул кран. Оттуда с шумом вырвалась ржавая вода цвета крови. – Вот, пожалуйста! Ты, Кэтти, могла бы отлично здесь жить. Знаете, Флоренс, она все время твердит, что ей в нашем городе не нравится.
Но Флоренс, желая сменить тему, спросила у Кэтти, как ей работается на Би-би-си, и была весьма разочарована, узнав, что к телевидению Кэтти никакого отношения не имеет, а работа ее состоит в проверке расходных счетов для отдела записи программ, который она называла просто «архивом». Вряд ли это можно назвать престижной работой для такой интеллигентной девушки, подумала Флоренс.
– Мы только что были на ланче у Вайолет Гамар, – как бы между прочим обронил Майлоу, беспечно балансируя на самом краю поросшего короткой травой обрыва. – Для нее это единственный шанс не выражать вслух свое неодобрительное к нам отношение.
– Почему вы никогда не можете хоть о ком-то сказать что-нибудь приятное? – спросила Флоренс. – Неужели она все еще хочет, чтобы именно вы руководили пресловутым культурным центром в Хардборо или, по крайней мере, выглядели бы так, словно им руководите?
– У нее это желание зависит от времени года. Оно усиливается каждое лето, когда главным событием становятся фестивали в Глайндборне[34] и Олдборо. А сейчас у нас январь, так что ее желание видеть меня в этой роли едва теплится.
– Миссис Гамар была очень добра, – сказала Кэтти, зябко обхватывая себя руками, как иногда делала и Кристина.
– Я не люблю добрых людей, – заметил Майлоу. – Исключение составляет одна Флоренс.
– Ну, на меня ваша лесть впечатления не производит, – усмехнулась Флоренс. – Вы, по-моему, стали еще меньше работать. А ведь вы должны помнить, что Би-би-си – это акционерное общество, а зарплату вы получаете исключительно за счет собранных с населения налогов.
– Считать мои доходы и расходы – дело Кэтти, – пожал плечами Майлоу. – Всеми этими вопросами занимается только она. Вы не возражаете, если на обратном пути мы вам составим компанию?
– Спасибо, но я, пожалуй, еще немного побуду здесь.
– Прошу вас, пойдемте вместе с нами… – попросила Кэтти, и Флоренс показалось, что она тщетно пытается придумать для своей просьбы хоть какое-то обоснование. – А по дороге вы мне объясните, как это вам удается так аккуратно завертывать книги. Я, например, совершенно не умею обращаться с бумагой и бечевкой.
Во-первых, Флоренс всегда пользовалась бумажными пакетами, а во-вторых, никак не могла припомнить, чтобы хоть раз видела Кэтти у себя в магазине, однако она согласилась вернуться в Хардборо вместе с ними. По дороге Кэтти то и дело срывала какие-то растения и спрашивала у Флоренс, что это такое. В итоге Флоренс была вынуждена признаться, что в растениях не разбирается и толком ни одного из них не знает, кроме тимьяна и подорожника, да и те она способна определить лишь после того, как у них появятся цветы, а это случится не раньше чем через пару месяцев.
Однажды, когда в выпускном классе начальной школы Хардборо был свободный урок – а в такую холодную погоду это означало, что дети в основном оставались сидеть в классе, любезно обмениваясь друг с другом новыми грязными выражениями, которые сумели узнать за последнее время, – в дверях классной комнаты возник незнакомый мужчина, который заявил:
– Можете не вставать, дети. Я – ваш инспектор.
– Нет, вы не наш инспектор, – смело возразил ему староста класса.
Миссис Трейл, сосредоточенно проверявшая журнал посещений, встрепенулась.
– По-моему, мы с вами не знакомы, – сказала она, глядя на неожиданного посетителя.
