посрамляли величайшие умы империи, — ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом.
Его переполняли радость и боль. Прижав свитки к груди, Сила склонил голову, по
щекам заструились слезы благодарности.
— О, Господи, какая же мне выпала честь…
Как мало тех, кому досталась возможность сопровождать великого мужа Божьего, не
говоря уже о двух сразу! Господь дал Силу в соратники Павлу, когда тот отправился
возвестить Благую Весть грекам, а потом — Петру на его долгом пути в Рим. Он служил
писарем и тому, и другому. Тысячи миль прошел с Павлом и проплыл с Петром. Своими
глазами видел чудеса, которые творили оба. Они были его друзьями.
— … что Ты взял меня, самого недостойного, и…
Я ИЗБРАЛ ТЕБЯ. Я УСТРОИЛ ВНУТРЕННОСТИ ТВОИ И СОТКАЛ ТЕБЯ ВО ЧРЕВЕ
МАТЕРИ ТВОЕЙ. ТЫ МОЙ.
— Да будет так всегда, Господи. Испытай меня, Боже, и узнай сердце мое. Испытай
меня и знай помышления мои. И зри, не на опасном ли я пути, и направь меня на путь
вечный.
Он осторожно сложил свитки, чтобы не повредились в дороге. Один из них остался на
столе. Он прочтет его вечером, когда все соберутся.
Он почувствовал, будто у него гора свалилась с плеч. Слишком долго он сидел один в
добровольном заточении. Пора выбраться за стены Епенетова дома-крепости.
Во дворе стоял Макомбо с кувшином.
— Передай Епенету, что поручение исполнено.
Макомбо выпрямился, прекратив поливать растение.
— Ты выглядишь лучше.
— Да. — Вернулась вера, утихло горе. — Пойду прогуляюсь, посмотрю Путеолы.
Давно пора, верно? — Он рассмеялся. — К собранию вернусь.
Весь день Сила бродил по улицам. Беседовал с незнакомцами, разгуливал в порту.
Морской воздух навеял поток воспоминаний.
— Сила?
Сердце встрепенулось при звуке знакомого голоса. Он обернулся, пульс бешено
забился.
— Диана.
Она несла на бедре корзину с рыбой, Сила поискал глазами Куриата.
— Сын не с тобой? — он никогда не видел их по-одиночке.
— Он работает. Вон там. Ныряет. — Она махнула рукой. — Вот он, между двух
кораблей.
84
Что-то прокричали мужские голоса. Куриат скрылся под водой. Вынырнул около ящика, качающегося на волнах рядом с кораблем, и принялся обвязывать его веревкой.
— Он хороший пловец.
Она подошла ближе, подняла взгляд на него.
— Я никогда не встречала тебя здесь.
Он ощутил, как тонет в ее глазах.
— Я не выходил из дома с тех пор, как впервые переступил порог Епенета. — Смутившись, он тихо усмехнулся и отвел взгляд. Не слишком ли он на нее уставился? — Сегодня вот брожу весь день.
Старый дурак. Но он ничего не мог с собой поделать.
Ее лицо оживилось.
— Ты дописал, да?
Он кивнул, потому что боялся, что его выдаст голос; Скоро его здесь не будет. Он
больше никогда ее не увидит. Почему же от этого так больно? Он едва с ней знаком. Он не
давал себе чересчур сблизиться ни с кем в Путеолах, и меньше всех — с этой красивой
вдовой.
— Мне так много хочется узнать о тебе, Сила. — Она покраснела и застенчиво
засмеялась. — То есть, мы все хотим услышать твою историю. — Куриат крикнул, чтобы
поднимали ящик, и она оглянулась. — Мой сын донимает тебя с первого дня…
— Он помог мне вернуть веру, Диана. — Ох, не надо было называть ее по имени.
— Мы видели, как ты страдал, когда пришел к нам.
— Все страдают.
— Одни сильнее других. Я никогда не видела ни Петра, ни Павла. Никого, кто ходил с
Иисусом. Только тебя.
Сила внутренне вздрогнул. Всколыхнулись старые сожаления.
— Я не ходил с Ним. Не так, как ты думаешь. Только раз прошел вместе с Ним
несколько миль по дороге, уже когда Он воскрес. — Он не смотрел на нее из страха увидеть
разочарование в прекрасных темных глазах.
— Пора возвращаться. — Он улыбнулся, глядя поверх ее волос. — А то Епенет еще
подумает, что я снова сбежал.
Макомбо отворил по первому стуку:
— Слава Богу! Заходи. Епенет места себе не находит.
— Ну, наконец то! — Римлянин вышагивал по двору. — Тебя не было так долго, что за
это время можно было добраться до самых Помпей!
Сила промолчал про Диану.
— Я оставил свитки.
— И закончил тот, который все ждут услышать.
— Я видел. — Епенет казался серьезно озабоченным.
— Что случилось?
— Многое изменилось. — Нерон свирепствует. Он расширил поиски христиан.
Некоторые из знатнейших сенаторов умерщвлены исключительно по причине своего
благородного происхождения. Их казнил Тигеллин, сицилийский выскочка, при Калигуле
находившийся в изгнании.
— Тигеллин подогревает в Нероне тщеславие и страх одновременно. Если кто-нибудь
задремает на одном из Нероновых выступлений, он поплатится жизнью! Одно хорошо: если
у императора не остается времени на то, чтобы править страной, он будет править недолго.
Андроник, Юния, Руф и его милая матушка, все, кто были так добры к Павлу — замучены.
— Они с Господом, — сказал Сила.
— Хотел бы я видеть своими глазами, как умрут их убийцы! — яростно воскликнул
Епенет.
Сила с некоторым удивлением осознал, что не испытывает подобной ненависти.
85
— Я не желаю смерти никому, кто не спасен.
Епенет повернулся к нему.
— Даже Нерону?
— Даже ему.
Римлянин какое-то мгновение изучал его взглядом.
