Книжник полностью

— Бог сказал Моисею «Я есмь Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова». Бог не есть Бог мертвых, но живых.

Слова Его повергли меня в изумление. Всякий иудей знает, что кости праотцов патриархов покоятся в пещере в Махпеле подле Хеврона. А они при этом живы? Его речения рождали больше недоумения, чем проливали света. Чем усерднее я пытался разобраться в том, что слышал, тем более запутывался.

В народе ходили разные толки. Одни утверждали, что Он праведник, другие — что Он вводит людей в заблуждение. Священники хотели схватить Его, но никто не смел поднять на Него руку. Он был со Своими учениками на Масличной горе, но я не пошел туда из опасения, что скажут люди, если меня заметят. Поэтому я ждал, уверенный, что Иисус появится в Храме рано утром.

Я был там, когда несколько книжников и фарисеев приволокли к Нему полуодетую женщину.

— Учитель, — сказали они, хотя, я знал, у них язык не поворачивался звать Его так, — эта женщина взята в прелюбодеянии, а Моисей в Законе заповедал нам побивать таких камнями. Что скажешь?

Дрожащая женщина пыталась хоть как-то прикрыться. Она поджала под себя ноги и закрыла голову руками. Мужчины смотрели на нее, перешептываясь, — она была красива. Некоторые усмехались. Я зашел за колонну и с отвращением наблюдал оттуда. Утром я видел ее с одним из книжников.

Иисус, низко наклонившись, писал что-то на земле. Писал ли, что согласно Закону должен быть побит и мужчина, деливший с ней ложе? Я не мог разглядеть. Когда Он выпрямился, я затаил дыхание, ибо Закон говорил недвусмысленно. Женщина должна умереть. Если Он велит отпустить ее, то нарушит Закон Моисея, подав повод к обвинениям. Велев же побить камнями — пойдет против римской власти, ибо только римский наместник имеет право осудить на смерть.

— Кто из вас никогда не грешил, пусть первый бросит в нее камень, — и Он снова, склонившись, принялся писать.

Никто не посмел поднять камня, ибо безгрешен один только Бог. Я притаился за колонной, чтобы увидеть, что Иисус будет делать дальше. Он посмотрел на женщину.

— Где твои обвинители? Никто не осудил тебя?

— Никто, господин мой, — по лицу ее заструились слезы.

— И я не осуждаю тебя. Иди и больше не греши.

Хотя его милосердие и тронуло меня, я был озадачен. А как же Закон?

В то время я не последовал Ему, хотя и ловил каждое Его слово. Даже когда многие начальствующие над священниками провозгласили Его лжепророком, презрев и отвергнув, Его учение притягивало меня к Нему.

— Какой-то плотник из Назарета — Мессия, помазанник Божий! Даже предположить такое — кощунство!

Никто из нас — включая Его ближайших друзей — не догадывался, что имел в виду Иисус, говоря: «Когда вознесете Сына Человеческого, тогда узнаете, что ЭТО Я».

В конце недели, полный тревог и надежд, я подошел к Иисусу. Я встречался уже с Петром, Андреем и Матфеем. Свел знакомство с Иоанном, и тот побуждал меня: «Поговори с Учителем». Я не смел поделиться с Иоанном своей самой сокровенной надеждой: сделаться учеником, быть признанным достойным сопровождать Иисуса в Его странствиях.

Несомненно, вся моя учеба, упорный труд и самопожертвование подготовили меня к тому, чтобы быть допущенным в число учеников. Я думал, что могу оказаться Ему полезен. В конце концов, у меня были связи. Мне хотелось, чтобы Иисус узнал, как усердно я старался блюсти Закон всю свою жизнь. Я ждал, что, узнав обо всем, Он даст мне ту уверенностъ, в которой я так нуждался. У меня было, что предложить Ему. Он примет меня с распростертыми объятиями. Так я думал.

Глупец!

Никогда не забуду глаза Иисуса, когда Он отвечал на мои вопросы.

Я искал Его одобрения — Он же показал мне, что я нахожусь во власти гордыни и самообмана. Я лелеял надежду стать одним из Его учеников. Но Он сказал мне, что я должен сделать, чтобы восполнить то, чего мне недостает. Я получил неоспоримое подтверждение, что Он Мессия. Он заглянул мне в самое сердце, обнажив такие глубоко запрятанные тайны, о которых я и сам не подозревал.

А потом Иисус сказал то, что так жаждал я услышать:

— Приходи и следуй за мною.

И я не мог Ему ответить.

Иисус ждал. В Его глазах светилась любовь.

Он ждал.

Бог ждал — а я молчал!

О, я верил в Него. Я не разумел всего, что Он творил, но твердо знал: Иисус — Мессия!

И все-таки я ушел. И вернулся к тому, что было мне так хорошо знакомо — к жизни, которая была пуста.

Шли месяцы. Как страдал я, терзаясь мыслями о Шеоле! Когда я поднимался по ступеням Храма, раздавая монеты нищим, внутри у меня все сжималось. Я знал правду. Не ради них то была жертва, а ради меня самого. Благословение — вот что мне было надобно! Чтобы было еще одно очко в мою пользу, поступок, который поможет укрепиться в уверенности, что можно надеяться на лучшее. Для меня.

То, что прежде я почитал за благословение и расположение Господа, превратилось в проклятие, в испытание для души моей. И я не прошел это испытание: моей веры недоставало, чтобы отречься от того, что обеспечивало почет, положение в обществе и приятную жизнь. Я снова и снова терпел поражение. День за днем, неделю за неделей, месяц за месяцем.