Элен достала из кармана маленький флакон и вылила его содержимое себе на язык. Раны её мгновенно стали затягиваться.
– Ну что, гражданочка, разговаривать будем, или тебе в себя нужно прийти? – деловито поинтересовалась Элен.
Девушка корчилась от боли. Она понимала, что не может контролировать ни свою магию, ни своё тело. Обессилив в этих попытках, она сдалась.
– Анатоль, дай этой замарашке хотя бы свою рубашку, нечего тут голыми сиськами светить, – со снисходительной усмешкой и лёгкой брезгливостью в голосе велела Элен.
В первый раз в жизни Анатоль не смог отвести взгляд от какой-то другой женщины, кроме своей сестры. Элен несколько раз обратилась к нему, пока не пришлось прикрикнуть. Только тогда парень покорно снял с себя рубашку и протянул девушке. Та с непониманием посмотрела на одежду. Казалось, её и так устраивал собственный внешний вид.
– Ты, казак, с какого хутору будешь? – игриво обратилась девушка к Анатолю. Тот расплылся в блаженной улыбке, но Элен оттеснила его в сторону и отрезала:
– Ни с какого. Городской он. И занятый. Одевайся.
– А ты, ведьма белобрысая, мне указывать вздумала? – темноволосая изогнула бровь. – Отвечай, почему я крови твоей выпила, а ты как живая стоишь, упырица?
– Да от тебя, ведьма, ничего не скроешь, – усмехнулась Элен. – Раз так, рассказывай, что помнишь последнее.
– Церквушка тут стояла. В ней мы с возлюбленным и остались… – печально протянула Панночка.
– Нет больше твоего возлюбленного, ведьма. Не зови ветра, не проси ответа у лесов. Одевайся и выслушай меня.
– Имя-то у тебя есть, упырица? – прищурилась новопризванная.
– Меня зовут Элен.
– Панночка Оксана. Я местного атамана дочка.
– Это я про тебя знаю, – кивнула Элен. – И многое другое тоже.
*
Панночка сидела в ванне и совсем по-детски играла с пеной. Элен вошла без стука и повесила на полотенцесушитель бельё и платье.
– Должно подойти, – коротко сказала она и собиралась выйти, но Панночка остановила её:
– Послушай, Элен. А ваш атаман, которому вы служите, он кто? Он вернёт мне моего любимого?
– Я не могу гарантировать тебе этого. Приедем в Москву, и поговоришь с ним сама.
– Москва-а-а, – протянула Панночка. – Как интересно. А какая она?
– Больше Киева. Шумная. Но люди и там и там одинаково злые.
– Слова дворянки… Вы, панна, часом своих мужей на тот свет не отправляли? А то от вас прямо веет мужеубийством, – погрузившись в воду, спросила Панночка.
– Отправляла. Но не уверена, что можно назвать это тем светом. Отправляла туда, откуда и ты, и я родом.
