Мы могли бы просто встать, оставить позади душный, горячий воздух в шкафу и наконец-то снова вытянуть ноги. Но мы замерли в нерешительности, кто из нас двоих сделает первый шаг к разрушению интимности.
Я молчала, делая вид, что не знаю, что уже пора, и старательно пыталась сохранить в себе те чувства, которые меня взволновали. Учащенное сердцебиение, трепетание в животе, прекрасное ощущение рук Томаса, одна на моем боку, другая – переплетена с моей.
Но тут Томас пошевелился, и я поняла, что сейчас все закончится. Он очень медленно высвободил свою руку, приглушенно кашлянул и толкнул дверцу шкафа.
Мгновение прошло, и вместе с прохладным свежим воздухом на нас хлынула и реальность. А реальность заключалась в том, что я сидела в шкафу на коленях мужчины.
Я почувствовала, как во мне поднимается смущение, мои щеки залились краской, я схватилась за стенку шкафа, чтобы подняться на ноги и выйти в комнату.
Мои ноги совсем онемели, но тут же их начало ужасно покалывать, когда я выпрямилась. Я сделала два шага на нетвердых ногах, держась за письменный стол и стараясь ни при каких обстоятельствах не смотреть на Томаса, который тоже вылез из шкафа и поправлял рубашку и жилет.
К счастью, нас никто не видел. Я даже представить себе не могла, какой это будет позор, если мой дядя когда-нибудь узнает об этом. Или, не дай бог, мой отец!
Мысленно я вдохнула и выдохнула, а затем сказала себе, что это, в конце концов, не моя идея. Я громко и ясно сказала, что добровольно не полезу в этот шкаф, я этого и не сделала.
Меня заставили. Томас схватил и затащил меня. И хотя мое моральное чувство не могло этого одобрить, это было замечательно.
Мне было холодно здесь, в продуваемом сквозняком кабинете, мне не хватало тепла Томаса и чувства защищенности, которое он дал мне там, в шкафу.
– С вами все в порядке? – спросил Томас, подойдя ко мне, и я только подняла на него глаза. Он посмотрел на меня, его взгляд был в равной степени растерян и взволнован. Его волосы были спутаны, руки слишком далеко, а губы обладали магическим притяжением, которое заставляло меня смотреть на них снова и снова.
Но я взяла себя в руки. В конце концов, последние минуты были довольно волнующими.
– Да, – ответила я, и мой голос был очень тонким, что было совершенно неудивительным. – У меня просто затекли ноги, – сообщила я ему, и Томас криво улыбнулся.
Мое сердце растаяло в груди.
– К счастью, ваши юбки не такие объемные, иначе мы ни за что бы там не поместились, – пошутил он, положив руки в карманы брюк, и я была рада, что он так легко все это воспринял. Это делало ситуацию менее неловкой.
Я закатила глаза, но все-таки не смогла сдержать улыбки.
– Вы просто сумасшедший, – бестактно сказала я ему в лицо, на что он только рассмеялся, не отрицая этого.
– Зато вам не будет со мной скучно, – дерзко заявил он, и я могла с ним только согласиться.
Мне уже давно не было скучно в его присутствии. Даже сидеть с ним в одной комнате и читать было крайне приятно.
И я хотела бы, чтобы у нас было время, когда бы мы снова читали рядом. Но мы были в библиотеке. И должны работать.
Я пошевелила пальцами ног в ботинках, чтобы выяснить, могу ли я снова полностью перенести вес на ноги, а затем отпустила край стола, когда покалывание исчезло.
Томас продолжал неотрывно смотреть на меня, прямо-таки изучая меня, и я покраснела под его молчаливым созерцанием.
– Тогда я вернусь к работе, – произнесла я тверже, чувствуя себя скованной под его изучающим взглядом. Мне было интересно, что он чувствовал, когда смотрел на меня. Чувствовал ли он влюбленность так же, как и я, или эти чувства были присущи женской природе?
– Сделайте это, – усмехаясь, отпустил меня Томас, и я почти умерла, когда его каштановые глаза, казалось, заглянули в душу.
Я сглотнула ком в горле, пытаясь бороться с ощущением неловкости в животе, взяла юбку между пальцами, чтобы проще было идти, и выбежала из кабинета.
Я распахнула дверь, буквально бросилась в кольцевой проход и чуть не столкнулась со студентом, едва балансирующим, держащим перед собой стопку книг.
Я торопливо извинилась, молча помолилась, чтобы Томас этого не заметил, и спустилась вниз, в свою комнатку, чтобы успокоиться. Мое сердце по-прежнему стучало, как дикое, а голова едва успевала осмысливать то, что только что произошло.
Только одна мысль сейчас выступала на передний план: Томас Рид любил меня.
Так должно было быть. Он ценил мою компанию, смеялся и шутил со мной. Я чувствовала, как быстро забилось его сердце, когда я была рядом с ним, он не отдернул свою руку, буквально обнимал меня и его взгляд говорил о многом.
Возможно, у меня не было большого опыта в чувствах, и с мистером Бойлем я пропустила много сигналов. Но я должна была быть слепой и глухой, чтобы не заметить такое в этот раз.
Жар и холод пробежали по спине, и необузданная радость пронизывала все мое тело.
Было бесконечно сложно после такого осознания сосредоточиться на работе, мне удавалось лишь немногое, и я постоянно встречала на пути Томаса, словно он провоцировал эти встречи.
