– В соседнюю комнату, – неопределенно сказал он, и я почувствовала, что ему неприятно отвечать на этот вопрос. Но я не собиралась оставлять все как есть.
– И кто там живет? – уточнила я, вызывающе посмотрев на библиотекаря.
– Я, – просто ответил он и поднял взгляд, словно ожидая, что в следующий момент я упаду в обморок от испуга.
Но я этого не сделала, потому что уже знала об этом. Мистер Бойль был прав, и теперь я стояла здесь. В комнате, которая мне нравится, но принадлежит мужчине.
Но я не сдалась так быстро.
– Дверь можно запереть? – поинтересовалась я, и мистер Рид пораженно поднял брови.
– Она всегда заперта, – серьезно заверил он меня, и я начала задумчиво жевать нижнюю губу, глядя на дверь, утопающую в ярких красках стены.
Я подумала, что если эта дверь действительно всегда была заперта, то она никак не будет отличаться от обычной стены.
– У кого есть ключ? – задала я свой последний решающий вопрос и взглянула на мистера Рида, который оттолкнулся от дверной рамы и снова стоял прямо.
– Если вы переедете сюда, то он будет только у вас, мисс Крамб, – сказал он мне именно то, что я надеялась услышать, и на моих губах заиграла улыбка.
– Что ж, – произнесла я, и теперь я была в приподнятом настроении. Я подошла к выходу, и мистер Рид сделал пару шагов назад, чтобы дать мне пройти. – Тогда я переезжаю завтра.
Вечером тетя сказала, что дядя Альфред говорил с ней, и теперь она согласна с тем, что я хочу завтра съехать. Однако она попросила меня встречаться с ней и моей матерью за обедом хотя бы два раза в неделю и прийти на ужин в предстоящую субботу, чтобы подготовиться к вечернему балу.
Я согласилась с ней и объяснила, что в любом случае планировала провести субботу в доме дяди, а затем отправиться вместе с ними в бальный зал.
Тетя очень обрадовалась этому, но напомнила, что моя мама до сих пор не простила меня.
Я только пожала плечами. Я могла жить с этим. Я знала, что она успокоится. В конце концов, она была моей матерью и она любила меня.
Наступил четверг, и беспокойство внутри меня усилилось. Хотя разумом я понимала, что смогу жить одна, мои чувства не хотели признавать это, и меня охватила подавленность, от которой не получалось так легко избавиться. Похожая на сценическую боязнь, которая, вероятно, не пройдет, пока я не выйду на сцену.
Я пришла на работу, поздоровалась с невыспавшимся мистером Ридом, который пробурчал себе в шарф: «Доброе утро», и этот жест, который еще неделю назад я считала невежливым, теперь вызывал у меня ухмылку. Я покачала головой, думая об этом мужчине, который проявлял особый вид странности снаружи, а внутри был таким же человеком, как и все.
Тем более, если рассматривать объективно, его можно было назвать очень красивым. Если бы он не был таким напряженным, его лицо озаряла бы улыбка и он обращался бы с кем-то немного более обаятельно, и я бы не удивилась, если бы молодые девушки бегали за ним толпами.
Но я не верила в то, что он вообще способен быть более обаятельным, и даже в то, что он приветствует такое развитие событий.
Я, как и каждое утро, начала с газет, тихо напевая детские песни, чтобы было не так страшно спускать по ступенькам в архив.
После пришел Филипп Тамс. С красным носом, в огромной кепке и со стопкой газет под мышкой.
Когда я вытащила из кармана мешочек с деньгами и протянула ему два шиллинга, меня охватило ощущение этого незначительного счастливого момента повседневности. Я привыкла и чувствовала себя здесь комфортно. И это прогоняло покалывание из кончиков пальцев, которое пыталось убедить меня в том, что я не смогу управлять своей жизнью в одиночку.
Но я все еще была здесь, в этой библиотеке. Я пробивалась, прикладывала усилия, и это принесло мне чувство удовлетворения от того, что я что-то сделала. Из самой себя.
И как ни странно, я благодарна за это мистеру Риду. Он гонял меня и заставлял справляться со всем самой. Сначала я ненавидела это, но теперь это позволило мне гордиться собой.
Я вспомнила, что в самом начале мне сказал Генри, и теперь его слова действительно подтвердились.
Тихо постучав в дверь кабинета мистера Рида, я подождала незамедлительного разрешения войти.
Мистер Рид перелистывал документы в наполненном ими скоросшивателе и не взглянул на меня, когда я вошла. Выражение его лица было сосредоточенным, темные брови нахмурены, очки на носу сползли вниз.
– Ваша почта, – сообщила я, протягивая ему стопку писем, которые мне только что вручил разносчик.
Он, не глядя, протянул руку, а затем небрежно бросил письма куда-то на стопку с бумагами и продолжил листать что-то в своем скоросшивателе.
Я вздохнула и взяла со стола письма. Мне было просто невозможно понять этого человека, который не считал нужным вести учет своих документов. Я облокотилась бедром на массивный письменный стол и начала просматривать конверты.
