Согласно этому делению, предложенному Рольфом Энгельсингом, интенсивный читатель имел дело с ограниченной совокупностью книг, которые он читал и перечитывал, запоминал и декламировал, слушал и знал наизусть, передавая следующим поколениям. Такой способ чтения нес на себе сильный отпечаток сакральности, подчиняя читателя авторитету текста. Экстенсивный читатель, появляющийся во второй половине XVIII века, очень от первого отличается: он читает множество книг, новых, преходящих, поглощая их жадно и быстро. Он смотрит на них отстраненно, критическим взглядом. Так на смену общинному, уважительному отношению к написанному пришло чтение непочтительное и непринужденное.
После сотен лет текстуальности наш способ чтения, неотделимый от экранов и клавиатур, представляет собой интенсификацию этого
В то время как приверженцы апокалиптических сценариев снова и снова повторяли заезженные доводы, ссылаясь на уже не существующие миры, вместо того чтобы признать, что постоянные изменения суть неизменный двигатель Истории, книжные магазины Fnac заполнялись видеоиграми и телесериалами и многие книжные запускали в продажу брошюры, посвященные видеоиграм и телесериалам, наряду с электронными книгами и устройствами для их чтения. Потому что, когда тот или иной язык перестают считать модой или веянием, он становится ведущей тенденцией и, вероятнее всего, испытает процесс художественного усложнения, который в конце концов приведет его на полки книжных магазинов и библиотек и в музейные залы. Как культурный продукт. Как художественное произведение. Как товар. Презрение к возникающим языкам и к мейнстриму довольно распространено в мире культуры, где, как и в других сферах, господствуют мода, эго и экономика. Бо́льшая часть книжных, которые я упоминаю в этой книге, культивируют представление о некоем сообществе, классе, все еще остающемся уделом меньшинства, хотя, к счастью, уже миллионы и миллионы человеческих существ получили к нему доступ. Мы являемся расширенной версией тех
