Книжные магазины полностью

В 1802 году Шатобриан, получив известие о подделке четырех томов «Гения христианства», отправился в Авиньон. В своих воспоминаниях он сообщает, что, «переходя от одного книжного к другому, сумел обнаружить автора подделки, который не знал, кто я такой». Таких было много в каждом городе, и о большинстве не сохранилось никаких воспоминаний. Мы склонны видеть в литературе абстракцию, хотя на самом деле речь идет о необъятной сети предметов, тел, материалов, пространств. Глаза, которые читают; руки, которые пишут, переворачивают страницы и держат тома; нервные импульсы в мозгу; ноги, несущие в книжные магазины и библиотеки (или оттуда); биохимически обусловленное желание; деньги, которыми расплачиваются; бумага, картон и ткань; полки, которые вмещают книги; перемолотая древесина и исчезнувшие леса; еще больше глаз и рук, ведущих грузовики, загружающих коробки, расставляющих тома, любопытствующих, поглядывающих и листающих; договоры, буквы и цифры, фотографии; склады и места продажи; квадратные метры города; знаки, экраны, слова из краски и пикселей.

От глагола poiéin – «делать» происходит слово поэзия, которое в Древней Греции – до появления прозы – было по сути синонимом литературы. Социолог Ричард Сеннет исследовал в своей работе «Ремесленник» сокровенную связь между рукой и глазом: «Любой хороший ремесленник поддерживает диалог между конкретными приемами и мышлением; развиваясь, этот диалог становится опорой для привычек, а привычки, в свою очередь, задают ритм, с которым проблемы решаются и обнаруживаются». Он говорит прежде всего о плотниках, музыкантах, поварах, скрипичных мастерах – тех, кого мы обычно понимаем под словом «ремесленники». На самом деле его рассуждение можно перенести на бесчисленное количество профессионалов, принимающих участие в создании книги, а именно: изготовителей бумаги, типографов, печатников, переплетчиков и иллюстраторов. Как и на любого читателя – на расширение его зрачков, на способность сосредоточиваться, на положение тела, на память кончиков пальцев. Само письмо, если оно каллиграфическое, то есть выполненное вручную, все еще подчиняется законам совершенства в таких цивилизациях, как китайская или арабская. А по меркам истории культуры переход от ручного письма к клавиатурному набору произошел совсем недавно. Хотя книготорговец не участвует непосредственно в создании предмета, в его образе можно видеть образ читателя-ремесленника, который после десяти тысяч часов, необходимых, согласно различным исследованиям, чтобы стать экспертом в каком-либо деле, становится способным сочетать ремесло с совершенством, производство с поэзией.

Некоторые книжные магазины уделяют большое внимание тактильной стороне, чтобы бумага и дерево оставались свидетелями этой традиции читателей-ремесленников. Например, три английских магазина Topping & Company оборудованы стеллажами, изготовленными местными плотниками; и маленькие надписи, указывающие секции, и карточки с рекомендуемыми наименованиями сделаны вручную. Богатый отдел поэзии в книжном магазине Бата демонстрирует, как важно, чтобы книжный сохранял и приумножал интересы общества, в которое он вписан. «Люди этого маленького города гордятся своей любовью к поэзии, – рассказал мне Сабер Хан, один из местных продавцов, – а мы гордимся тем, что предлагаем одно из самых значительных собраний поэзии в стране». Поскольку читатели и плотники в каждом месте разные, у каждого магазина Topping & Company «свой характер, как у братьев и сестер, но кофе во всех бесплатный, потому что в чашке кофе никому нельзя отказывать». Там я видел, как читатели часами засиживались на деревянных стульях за деревянными столами. И видел подстилку и миску собаки, которая бродила по книжному магазину – своему и нашему дому. Его девиз «A proper old-fashioned bookshop» можно было бы перевести как «Настоящий книжный на старинный лад» или как «Книжный, каким он должен быть вне зависимости от моды».