Ведь капитан Штази Герд Вислер, подписывающий свои донесения как HGW XX / 7, все время занимается тем, что читает – путем прослушивания – повседневную жизнь писателя Георга Дреймана и его возлюбленной, актрисы Кристы-Марии Зиланд. В ключевом эпизоде фильма шпион выкрадывает из библиотеки Дреймана книгу Бертольта Брехта, и она становится тем узким мостиком, по которому он робко проникает в ряды диссидентов. Если книга таким образом превращается в символ протестного чтения, то пишущая машинка, привезенная контрабандным путем с Запада, – а все пишущие машинки в Германской Демократической Республике контролировало управление разведки – становится символом протестного письма. Именно на ней Дрейман, прежде хранивший верность режиму, но разочаровавшийся в нем из-за преследований, которым подвергались его друзья, и из-за измены своей любовницы, согласившийся переспать с министром культуры ГДР, чтобы не лишиться ролей, печатает статью о чрезвычайно высоком уровне самоубийств, замалчиваемом правительством. Статья публикуется в Der Spiegel, потому что Вислер начал сопереживать паре и защищать ее, составляя донесения, где отрицается, что в его доме происходит подозрительная деятельность. Благодаря ему пишущую машинку не находят в ходе очередного обыска, и Дрейман избегает последствий своей
В своем романе «Европа-узловая» Уильям Т. Воллманн проникает в голову одного из таких осведомителей, постоянных читателей жизней людей, служивших, с их точки зрения, литературными персонажами. В голову критика и цензора. Его обязанности заключаются в отслеживании передвижений Ахматовой, и он пишет, выбирая метафору, воплощенную в реальность сталинским аппаратом: «Правильнее было бы вымарать ее на фотографии, а потом обвинить в этом фашистов». Намекая на отправку на Запад крамольного материала, намного более важного, чем художественная статья Дреймана, осведомитель утверждает: «Если бы Солженицына оставили мне, он никогда бы не сумел переслать за кордон свой ядовитый “Архипелаг ГУЛАГ”». Воллманн рассказывает о суматохе в книжных лавках на Невском проспекте, культурной артерии Санкт-Петербурга, где находился книжный магазина Сытина, в котором покупал свои книги Ленин. Вместе с книготорговцем Александрой Калмыковой, отправлявшей в Сибирь то, что у нее просили сосланные туда революционеры, он создал газету, необходимую для распространения марксизма. Ленин заключил договор на две тысячи четыреста экземпляров книги «Развитие капитализма в России» и, получив аванс за авторские права, смог купить в книжном Калмыковой книги, которые ему были нужны для работы.
С честностью, не очень часто встречающейся на ниве литературы, Воллманн признает, что образцом для его произведения послужила «Гробница для Бориса Давидовича» Данило Киша, где доводится до крайности политический конфликт диктатуры пролетариата, социальных структур, основанных на существовании легионов осведомителей, «читающих» повседневные жизни. И на текстах. Запрещенные книги, цензура, дозволенные или отвергнутые переводы, обвинения, признания, формуляры, донесения – тексты. Тексты, основанные на подозрении, порожденном террором. В итоговой схватке между арестованным Новским и истязателем Федюкиным, пытающимся вырвать у него полное признание, Киш обнажает суть этих отношений между интеллектуалами и гонителями, которые повторяются, словно расистский анекдот, во всех обществах, живущих в условиях систематического подозрения. Как и в «Энциклопедии мертвых», сербский писатель отталкивается от Борхеса – но в данном случае для того, чтобы политизировать его, обогащая его наследие компромиссом, далеким от оригинала:
