Платоническая любовь – любовь при знакомстве. В одной из серий первого сезона телесериала «Западное крыло» показывается, как полицейские устраивают оцепление всякий раз, когда президенту Бартлету приходит в голову купить старые книги: к ним он питает настоящую любовь. Большая часть книг, которыми он обзаводится, издана в XIX – начале ХХ века и довольно необычна: Федр, Лукреций, сочинения об охоте на медведя, о горных лыжах. В современном фильме книжный магазин представляет собой пространство знаний, недоступных в официальных учреждениях – Библиотеке или Университете, – потому что книжный, будучи заведением частным, свободен от регулирования и потому что книготорговцы – еще бо́льшие фрики, чем библиотекари или университетские профессора. Поэтому жанр фантастики и жанр ужасов превратили книжный под руководством нетипичного мудреца, собирающего изысканные и запретные сведения, в антикварный магазин с тайной комнатой или подвалом. Многие современные комиксы изображают книжный как тайный архив, например «Пацаны» Гарта Энниса и Дарика Робертсона, где подвал магазина комиксов хранит реальную память о мире супергероев, или «Неономикон» Алана Мура, в книжном которого можно купить самые разные предметы, имеющие отношение к магии и садомазохизму. Этот отрывок из рассказа «Битва, завершившая столетие» Лавкрафта идеально иллюстрирует представление о циркуляции субкультуры, находящейся за пределами системы:
Отчет мистера Талька о данном событии, иллюстрированный известным художником Кларкаш-Тоном (изобразившим бойцов в виде бескостных грибов – символика, понятная только посвященным), был напечатан после нескольких отказов придирчивым редактором журнала «Мешок с призами из Города Ветров» У. Питером Шеф-поваром. Этот отчет, усилиями Отиса Адальберта Клайна, был, наконец, выставлен на продажу в книжном магазине «Размытый и Текущий». Три с половиной копии, благодаря соблазнительному описанию в каталоге Самюэля Филантропа, эсквайра, были все-таки проданы[54].
Но не только оккультизм, магия, религия или книги, запрещенные Инквизицией или диктатурами, находятся в кладовках или подвалах книжных: любая книга, обладающая аурой таинственности, малоизвестности, книга для happy few[55], неисчислимого меньшинства, connaisseurs[56], посвященных, может занимать эту потайную нишу. Будучи изданными, книги по большей части оказываются доступны множеству читателей: их цена рассчитывается на основании факторов, действующих в настоящем. С течением времени, в зависимости от
Помню, как один из первых знатоков борхесовского творчества в начале пятидесятых показывал мне в задних подвалах одной книжной лавочки в Лиссабоне борхесовский перевод «Орландо» Вирджинии Вулф, его предисловие к аргентинскому изданию «Превращения» Кафки, опубликованное 8 февраля 1942 года в газете «Насьон» важнейшее эссе об искусственном языке, изобретенном Джоном Уилкинсом, и редкое сокровище – «Пространство надежды», книжечку небольших эссе, вышедшую в 1926-м, но волей самого Борхеса больше не переиздававшуюся. Эти мелочи преподносились мне со скрытым превосходством. И поделом. Я прибыл к сокровищнице слишком поздно[57].
