– Хочу, чтобы вы напечатали опровержение. В следующем выпуске, на том же месте и такого же объема.
Линли фыркнул:
– Ни за что.
– Вы сделаете это, Линли. Сказать почему? Потому что в противном случае я использую все свои обширные связи, чтобы сделать достоянием общественности сведения, которые я собрал по этому делу, в том числе о вашем участии в нем. Об этом узнают все мои знакомые редакторы и журналисты. Затем я воспользуюсь своей репутацией, сложившейся за последние два десятилетия, и разошлю эту информацию всем редакторам и журналистам, с которыми еще не знаком.
– Это шантаж.
– Вовсе нет. Это обещание. Я напал на хороший след. Вы же сами сказали: людям нужна сенсация. Вы знаете это лучше, чем кто-либо еще; я только что слышал это из ваших собственных уст. Кто-то – хотя бы один журналист – наверняка подхватит расследование. Захочет подробностей, захочет составить более полную картину. Это будет несложно; готов поспорить, в дело вовлечены очень интересные фигуры. Например, кто-то из местных властей тоже должен в этом участвовать, иначе никак. Вы – мелкая рыбешка, Линли, но в этом деле наверняка есть и громадные киты. Как бы то ни было, вы же хотели, чтобы о вас узнал более широкий круг читателей? Хотите, чтобы ваша мечта осуществилась таким образом?
Линли встал. Его губы сжались в тонкую линию, лицо побелело.
– Еще кое-что, – добавил Тоби, прежде чем он ушел. – Проверяйте почту. Я сам напишу для вас текст. И прослежу, чтобы вы не изменили в нем ни слова. Не беспокойтесь, писать я умею. Сможете поставить под моей статьей свое имя, Расселл. Поверьте, это будет ваш лучший материал.
Эзра знал, что Джилли на работе, и дверь маяка была не заперта. Она должна была быть здесь. Он предупредил, что зайдет после обеда обсудить тему следующего урока. Но в магазине никого не оказалось.
– Эй, – позвал он, огляделся и подошел к пустому прилавку. Никто не ответил, но у подноса с печеньем стояла дымящаяся кружка чая. Значит, Джилли где-то рядом.
Подбежал Буковски, помахал Эзре хвостом и прижался к его ноге, с надеждой глядя на него, как будто рассчитывал на угощение.
– Привет, старичок, – сказал Эзра и потрепал пса за ушами. – Рон тоже здесь или оставил тебя с Джилли?
Со второго этажа доносилось тихое бормотание. Эзра похлопал Буковски по спине и стал подниматься по лестнице. Голоса стали громче, и Эзра различил, что говорят двое, хотя слов разобрать не мог. Пока не услышал, как Джилли резко воскликнула:
– Только Эзре не говорите! – и снова понизила голос до торопливого полушепота.
Эзра замер и внимательно прислушался. Буковски под лестницей тоже навострил уши. Неужели Рон на балконе совещается с Джилли? И что они могли обсуждать такого, что касалось бы его, Эзры?
– А мне кажется, он имеет право знать! – Теперь Рон повысил голос. – Он должен знать!
– Нет! – громче проговорила Джилли. – Мало ли как он отреагирует? Сами знаете, он терпеть не может Иди.
Послышались приближающиеся шаги; затем они остановились. Эзра пригнулся и вжался в стену. Рискнул поднять голову, но Джилли и Рона не увидел, хотя, судя по всему, те должны были стоять у балконных перил. Он не мог шевельнуться, иначе они его заметили бы.
– Мне кажется, он нормально отреагирует. Все-таки у него доброе сердце, – заметил Рон. – Если бы он знал, что она так к нему относится, это бы все изменило.
– Не изменило бы, – убежденно проговорила Джилли. – Если он узнает, у него появится еще один повод для насмешек. Можете вспомнить хоть раз, когда видели их вместе и Эзра не находил повод ее уколоть?
– Хм-м, – задумался Рон, – ты права. И все же я считаю…
– Нет, – ответила Джилли, – послушайте, я уверена, что права. Если он все узнает, это будет катастрофа.
– Ладно, ладно, – ответил Рон. – Хотя жалко, конечно. Она такая милая женщина. Грустно, что она одна и с ума сходит по мужчине, которому не нужна.
– Да, грустно, – со вздохом согласилась Джилли. – За ее напускной твердостью скрывается столько боли! Иди очень хорошо ко мне отнеслась, и я хотела бы как-то ей помочь. Вот почему умоляю вас хранить тайну. Если Эзра узнает, он ее унизит; он не должен узнать. Она скорее умрет, чем покажет, что влюблена в него! И тогда я снова окажусь на улице, а виноваты будете вы. Поэтому ни слова Эзре, ясно? Никогда. Рон, я не шучу.
Эзра не слышал, что ответил Рон. Его уши словно отключились от сознания и работали на частоте, за которой ум не поспевал. Когда он наконец опомнился, то услышал наверху шаги и сперва испугался, что Джилли и Рон решили спуститься.
– Ладно, – сказала Джилли, – давайте уберем эти книги на полки, пока Рэйчел не вернулась.
– Хорошо, – ответил Рон, – давай их сюда. Только говори, что куда ставить.
