Тут же Иван Гончаров и его знаменитые романы. Даже, если не вдаваться в содержание, они знамениты уже тем, что их всего три, и все они начинаются с буквы «О»: «Обрыв», «Обломов» и «Обыкновенная история». А если коснуться содержания, то можно сказать коротко: классик он на все времена классик! Так обрисовать современного инфантильного молодца, которому дороже всего на свете личный покой и уют, и больше ничего его не интересует. Или Александр Адуев, герой «Обыкновенной истории». Ну чем не современный подлец, в угоду большим деньгам презревший самыми дорогими для человека чувствами дружбы, любви, сострадания?
В этом же отделении шкафа у родителей хранились разрозненные тома Ч. Диккенса. Их было очень много, все они были буро-коричневые с надписью фамилии и имени автора эдакими узенькими, но очень высокими буквами. Тома были из полного собрания сочинений, его у родителей не было. По-видимому, они покупали в магазине невыкупленные кем-то по подписке тома. Поэтому для меня до сих пор великая загадка, сколько же книг он написал, если среди томов были книги с порядковыми номерами «22», «26», «28», а может быть больше! Сам же за свою жизнь из всего его разнообразия произведений прочел «Приключения Оливера Твиста» и «Посмертные записки Пиквикского клуба».
Шеститомник Макаренко выделялся своей белоснежной отделкой. Это ему сильно вредило, поскольку «Флаги на башнях» и «Педагогическую поэму» у нас прочел каждый домочадец, а так же очень многие мои друзья. Эти тома, естественно, потеряли свой снежный окрас и скорее говорили о грязных руках тех сорванцов, которые читали эти книги о своих сверстниках.
Важное место на самой верхней полке занимали книги из полного собрания сочинений М.Е.Салтыкова-Щедрина. Книги матово-шоколадного цвета с дорогим золотым тиснением автора на обложке и корешке. Из всего объема томов, которые количеством приближались к двум десяткам, были несколько поношены лишь два. В одном из них были напечатаны его сказки, в другом, роман «Господа Головлевы». Эти произведения изучались в школе, так что нам приходилось волей-неволей их читать. А вот отец Салтыкова-Щедрина не читал. Помню, как-то он сказал: «У меня на него времени не хватает. Вот выйду на пенсию, тогда всего прочту». Знаю точно, что он своё слово сдержал. Будучи пенсионером, прочел всего, как говорится, «от корки до корки».
В этом плане я опередил своего родителя и прочел писателя гораздо раньше. О нем, точно так же могу сказать: «Классик – он всегда классик!» В период нашей Перестройки я читал роман Михаила Евграфовича «Пампадуры и пампадурши». Прикрыв книгу свежей газетой я зачитал обширный абзац своей жене, спросив у неё: «Как ты думаешь? Что я сейчас тебе зачитал?» Глянув на меня с недоумением, супруга отвечает: «Я что, не вижу в твоих руках газету?» И каково же было её изумление, после повторения мною прочитанного из книги?!
Много места занимало собрание сочинений А.П. Чехова. Чехов – автор очень плодовитый. Так что его тома в один ряд не помещались. Они захватывали частично второй ряд. А уже его дополняли два автора под одной фамилией, но совершенно с разными судьбами. Это русский драматург Александр Николаевич Островский, чьи пьесы «Бесприданница», «Не в свои сани не садись», а пуще других пьесу «Гроза» мы очень подробно изучали за школьной партой. Второй – советский романист Николай Алексеевич Островский. У него полное собрание сочинений составляло две книги: «Как закалялась сталь» и «Рождённые бурей».
Здесь же, около одного революционного автора стояли книги и другого, писавшего про детей и для детей, воспитывавшего их в духе революционных идей: «РВС», «Школа», «Голубая шашка», «Тимур и его команда». Это было двухтомное издание первого советского автора, писавшего серьезные книги для детей А.П.Гайдара. И кто бы мог подумать, что именно его внук, шестьдесят лет спустя, будет находиться в рядах тех, кто успешно разрушит детище его деда – так им горячо любимую страну советов.
Последней книгой, дополняющей этот ряд, было отдельное издание книги Александра Фадеева «Молодая гвардия».
Это далеко не весь перечень книг и авторов, которые располагались только в одном отделении книжного шкафа. Были там разрозненные книги, но входящие в школьную программу: Ф.М. Достоевский с его сборником «Белые ночи», «Записками из мертвого дома», и, в обязательном порядке, «Преступление и наказание». Был Чернышевский с романом «Что делать?», Добролюбов с романом «Кто виноват?», сборник басен «дедушки» Крылова, редкая книга «Стихотворения и оды» М.В. Ломоносова.
Думаю, что не все книги вспомнились, но полный курс отечественной литературы точно можно было изучить, лишь только открыв левую створку большого книжного шкафа моих родителей.
Симметрично этому отделению шкафа находилось ещё одно, точно такое же. Но содержание книг в нем можно было бы охарактеризовать уже ни как образовательные, а, скорее, как развлекательные.
