Смотри гордо, уговаривал он себя. Нельзя выглядеть испуганным. Читай книгу. Улыбайся ей. Это великолепная книга – величайшая из всех, что ты читал. На эту женщину напротив не обращай внимания. Все равно она уже спит. Держись. Макс, еще каких-то несколько часов.
Так вышло, что обещанный следующий визит в комнату тьмы состоялся не через несколько дней; состоялся он через полторы недели. Следующий раз – еще через неделю, потом еще, пока Макс не потерял счет движению дней и часов. Его еще раз перевезли – в другую кладовку, где стало побольше света, побольше визитов и побольше еды. А время между тем кончалось.
– Я скоро уезжаю, – сказал ему друг Вальтер Куглер. – Знаешь же, как оно сейчас – в армию.
– Прости меня, Вальтер.
Вальтер Куглер, Максов друг детства, положил руку еврею на плечо.
– Все могло быть хуже. – Он посмотрел в еврейские глаза друга. – Я мог быть тобой.
То была их последняя встреча. Последняя передача оставлена в углу, и на сей раз в ней лежал билет. Вальтер открыл «Майн кампф» и сунул его, рядом с картой, которую когда-то принес вместе с книгой.
– Тринадцатая страница, – улыбнулся он. – На удачу, ага?
– На удачу. – И двое обнялись.
Когда дверь закрылась, Макс открыл книгу и рассмотрел билет.
Макс посидел еще полчаса, потом шагнул к пакету и заглянул в него. Кроме еды внутри были кое-какие вещи.
Когда Макс уходил, кладовка была пуста, если не считать кое-чего на полу.
– Прощай, – шепнул он.
Последним, что там видел Макс, был холмик волос, непринужденно расположившийся под стеной.
Прощай.
С чисто выбритым лицом и криво постриженными, но аккуратно причесанными волосами, он вышел на улицу другим человеком. Фактически он вышел немцем. Минуточку – он и
В желудке у него плескалась электризующая смесь сытости и тошноты.
Он зашагал к станции.
Показал билет и удостоверение личности, и вот теперь сидел в тесной коробочке купе, прямо в луче прожектора опасности.
– Документы.
Именно это он боялся услышать.
И без того было ужасно, когда его остановили на перроне. Он знал, что второго раза не выдержит.
Дрожащие руки.
Запах – нет, смрад – вины.
Нет, он не вынесет новой проверки.
К счастью, проверка явилась рано и спросила только билет, так что теперь осталось только это окно с городками, роение огней да женщина, храпящая у стены купе напротив.
Большую часть пути он пробирался через книгу, стараясь не поднимать глаз.
Слова расползались по его языку.
Странно: переворачивая страницы и прочитывая главу за главой, он успел распробовать только два слова.
Заглавие – снова и снова, а поезд стучал от одного немецкого городка к другому.
Подумать только – вот в чем спасение.
Вы можете не согласиться, что Лизель Мемингер было легко. Но ей
Но все лучше, чем быть евреем.
За время до появления Макса, Роза лишилась еще одного постирочного клиента, на сей раз – Вайнгартнеров. На кухне случился обязательный Schimpferei[8], и Лизель успокаивала себя тем, что остаются еще двое, а главное, один из них – бургомистр, его жена, книги.
Что же до других занятий Лизель, то они с Руди Штайнером по-прежнему опустошали окрестности. Я бы сказал даже, что они оттачивали свои преступные ухватки.
Они побывали еще в нескольких экспедициях с Артуром Бергом и его друзьями, стремясь доказать, что чего-то стоят, и расширить собственный воровской репертуар. На одном огороде они крали картошку, на другом – лук. Но своей главной победы они добились сами.
Как мы уже увидели, одной из выгод в прогулках по городу была вероятность найти что-нибудь на земле. Другая выгода состояла в наблюдении за горожанами, и что важно – за
Одним из таких персонажей был мальчик из их школы, Отто Штурм. Каждую пятницу на своем велосипеде он ездил в церковь – возил продукты для клира.
Они наблюдали за Отто месяц, а погода тем временем из хорошей сделалась скверной, и Руди – в особенности он – твердо решил, что в одну из пятниц, в небывало холодную неделю октября, Отто свой груз не довезет.
– Все эти попы? – развивал мысль Руди, пока они с Лизель шли через Молькинг. – Они и так уже вон какие жирные. Неделю могут обойтись без жрачки, если не больше.
