— С пустого места — вот с чего. Разрабатывайте структуру милиции, штаты, людей подбирайте. Возможно, будут проситься старые полицейские чины или из сыскного — гоните к чертовой матери. В госпитали наведайтесь, агитируйте выздоравливающих красногвардейцев.
...Из губисполкома вышли вместе. На центральном проспекте, у «Колизея», толкались бледнолицые, изнуренные недоеданием беспризорники, приглядывая, что бы стянуть с возов, заполнивших площадь.
Бархоленко кивнул на них:
— Тоже наша забота?
— Наробраз подключим. Не пропадать же ребятишкам, — ответил Савотин, вспоминая встречу с такими же бездомными на привокзальной площади.
Губмилиция заняла бывший купеческий дом с парадным крыльцом в чугунных завитушках[12]. Крышу дома венчала башенка в виде кедровой шишки. Ранее назначенный начальник уездно-городской милиции, извещенный Студитовым, встретил начальство бодрым докладом и кипящим самоваром. Он успел навести здесь подобие какого-то порядка. За перегородкой дежурного, сидящего в обнимку с винтовкой, галдели задержанные спекулянты.
После беседы с начальником уездгормилиции Савотин и Бархоленко поднялись на второй этаж — «к себе», в кабинет с изразцовой печкой и тяжеловесной мебелью.
Бархоленко остановился на пороге, осмотрел помещение с веселым любопытством.
— А ведь тогда, в восемнадцатом, Петр Григорьевич, меня чуток не довезли досюда. Здесь контрразведка беляков помещалась.
...Семья Петра Григорьевича Савотина все еще оставалась в Вятке. Уезжая, обещал скоро вернуться и забрать к себе, но дела сразу же захватили его, и поездка все время откладывалась. Может, потому и о квартире не беспокоился — прижился в своем кабинете.
Нередко дежурный, приходя с утренним докладом, заставал Савотина спящим. Спал прямо за столом, уткнувшись лицом в бумаги. Дежурный осторожно снимал с него очки — не сломал бы, чего доброго, гасил лампу и бесшумно удалялся.
Савотин, недавний рабочий и солдат, закончивший лишь земскую школу, изнемогал от работы. Шутка ли — возглавлять милицию обширнейшей губернии!
В одной из докладных записок заведующему губернским отделом управления он писал:
«С освобождением Екатеринбургской губернии от колчаковщины организация советской рабоче-крестьянской милиции, не имея инструкций, циркулярных распоряжений и указаний из Центра, производилась по собственному почину».
В Екатеринбургскую губернию входили тогда Екатеринбургский, Шадринский, Камышловский, Троицкий, Верхотурский, Алапаевский, Тагильский и Надеждинский уезды. Исходя из этого административного деления, Савотин и разрабатывал штаты милиции. Он это делал в ночной тишине, при свете керосиновой лампы, а с утра, когда оживали улицы города, седлал своего пегого мерина и рыскал по организациям, госпиталям, воинским частям. Комплектуя подразделения милиции, он разыскивал нужных людей, уговаривал их. Золотых гор не обещал. Наоборот.
— Тебе не придется вдоволь спать, — говорил Савотин, — у тебя не будет доброй шинели, ходить, возможно, придется в лаптях. Зато я обещаю тебе вдоволь опасной и трудной работы, которая очень нужна Советской Республике.
— Но у меня еще раны не зажили, — слабо сопротивлялся какой-нибудь красноармеец.
— Голубчик, когда заживут, ты ведь опять убежишь на фронт. А пока не зажили — поработай у нас.
К концу 1919 года во всех уездах губернии были укомплектованы городские и волостные отделы советской рабоче-крестьянской милиции, а в начале 1920 года этим формированиям пришлось вступить в открытые схватки с врагами молодой Советской Республики.
Как-то рано утром дежурный, забыв постучать в дверь начальника, вбежал с текстом расшифрованной телефонограммы.
— Петр Григорьевич, в Ачите заварушка!
Савотин принял бумагу, отошел к окну, прочитал:
«20 октября в 5 с половиной утра шайка бандитов большой численности напала на Ачит, местные коммунисты в числе 13 упорно отбиваются в здании исполкома. В 6 часов выслан отряд кавалеристов для ликвидации, дополнительно выезжает второй с пулеметом... Высылка дополнительной силы экстренно необходима, положение критическое. Уездвоенком Николаев».
Савотин сокрушенно покачал головой:
— Дополнительно выезжает второй отряд... А ведь у него всего-то человек двадцать наберется.
И к дежурному:
— Срочно соедините с начальником ЧК Тунгусковым. Чоновцев попросим на помощь.
Дежурный ушел. Не успел Савотин сесть, раздался телефонный звонок.
— На Московском тракте вооруженная банда уголовников разграбила склад с мукой, — сообщили из милиции Верх-Исетского района.
Савотин выбежал на крыльцо.