Хотя один человек определенно праздновал. Тед Литтл вовсю веселился, поджигая мелкие предметы и бросая их во все еще незажженный костер. Он даже нашел аэрозольный баллончик с репеллентом и, распыляя его, подпаливал струю зажигалкой, которую нашел на школьном дворе.
Тед не мог поверить, что никто не кричит на него.
– Классный трюк, – одобрительно сказала школьная медсестра. – Я рада, что ты чувствуешь себя лучше.
– Сделай это еще раз, – сказала милая мама Шай, хотя это был ее дом.
– Опять! – возмутилась его собственная мама, задыхаясь от прыжков и разводя руки и ноги в стороны. В последнее время она постоянно прыгала. Или делала себе маски для лица. Или выщипывала брови.
В углу его отец курил маленькую фиолетовую трубку, прислонив свой скейтборд к садовой стене.
– Чувак, – к нему подошел волосатый мужчина и потянулся за его фиолетовой трубкой, – твоя песня Omnia Vincit! вызвала у меня желание стать учителем латыни.
Тед поджег еще одну порцию средства от насекомых, потом еще и еще…
Лиам сидел на траве, скрестив ноги, наполовину скрытый кустами рододендрона. Шай заметила его поношенные серые брюки и старые кеды из окна своей спальни и спустилась к нему, чтобы поговорить.
– Мама будет не в восторге – весь сад провонял травкой. Почему ты не поднялся ко мне? Почему ты так странно себя ведешь?
– Ничего не странно, – проворчал Лиам, хотя знал, что так оно и есть.
– Ты не ответил ни на одно мое сообщение. Ты злишься на меня?
– Да… нет… я не знаю, – сказал он несчастным голосом.
– Здравствуй, дочь, – отец Шай стоял над ними с бокалом коктейля; он выглядел крупнее и старше, чем обычно. На его кардигане не хватало пуговицы. – Ты пригласила этого мерзавца, учителя латыни, на нашу вечеринку?
– Папа, – жалобно сказала Шай, – мы с Лиамом разговариваем. Кроме того, весь район здесь. Все нормально. Я могу пригласить кого захочу.
Лиам не сразу заметил мистера Стреко, но теперь смотрел на него, набивающего рот едой, и его выпирающую татуировку. Он тоже не был в восторге от того, что Шай пригласила своего учителя.
– Надеюсь, в следующем году он сделает меня капитаном, – заметила Шай. – Я подумала, что должна приложить к этому усилия.
Мистер Стреко взглянул на них, бросил тарелку с остатками еды в незажженный костер и направился в их сторону, уже протягивая Рою свою волосатую лапу.
–
Вялое рукопожатие Роя стало крепче, когда он разглядел нелепую оранжево-синюю татуировку улыбающегося бейсбольного мяча.
– Не приди я тогда, вы не дали бы возможности Шай сыграть на том турнире.
– Папа, – упрекнула его Шай, сидя на траве.
Лиам оценил тот факт, что ее отец, казалось, ненавидел мистера Стреко так же сильно, как и он сам. «Вперед, мистер Кларк!»
– Да, но оказалось, что она отлично играет. Так что теперь она будет выступать чаще, – мистер Стреко вырвал руку из железной хватки Роя и указал на незажженный костер: –
Шай вскочила на ноги:
– «Золото проверяется огнем». Сенека. Вы писали об этом на страничке в соцсетях.
Рой втянул живот и повертел в руках бокал джина с тоником. Мистер Стреко был точь-в-точь как ученые из его книги, только говорил более вкрадчиво. Он был дьяволом.
– «Золото проверяется огнем», – повторил Рой. – Какая хорошая фраза.
Книга была всего лишь черновиком. Он все еще мог доработать ее.
– Папа, – Шай подражала сдержанному, временами властному тону своей матери. – Почему бы тебе не пойти глянуть, не нужна ли маме помощь.
Он посмотрел на Лиама – тот казался мрачнее обычного. Похоже, Рой прервал любовную ссору.
– Я вас оставляю.
Мистер Стреко попятился к столику с напитками.
– Отличная вечеринка, – сказал он, ни к кому конкретно при этом не обращаясь.
Венди только что налила себе второй, или третий, или четвертый бокал шампанского. Было уже пять часов, и небо начало темнеть. Сад почти заполнился беззаботно болтающими людьми. У работников кейтеринговой компании все было под контролем. Высокий костер был готов. Там были аккуратно сложенные дрова, старая дверь, сломанные стулья, разобранный стол для пикника и чучело «Гая Фокса», любезно предоставленное другом Роя, Таппером, и его крайне странной, чрезвычайно высокой женой-художницей. «Гай» был широкоплечий, желтоволосый, с оранжевым лицом из папье-маше, одетый в легковоспламеняющийся блестящий серый двубортный костюм с синим галстуком. Он очень походил на недавнего президента, чье имя никто не произносил вслух. Под мышками чучела продели веревку и подвесили его к ножке перевернутого стола для пикника; оно беспомощно болталось, опустив голову и ссутулив плечи. Прежде чем разжигать костер, Венди попросила Роя вкратце объяснить, что означает эта ночь. Он ответил, что в этом нет необходимости, однако Венди не хотела, чтобы соседи решили, будто они спятившие огнепоклонники, да еще и преступники (учитывая предстоящий фейерверк). Она собиралась напомнить, чтобы Рой сказал несколько слов, но он был поглощен разговором с Таппером и Элизабет Полсен, поэтому Венди держалась в стороне.
