Теперь все они не значили для него ничего. Он развернул коня и поскакал вслед за дедом, кузеном и слугами.
Он ни разу не оглянулся.
«Моя дочь… жива, но она рабыня в борделе!»
Бадра с мукой смотрела на прелестного ребенка, который, как она думала, умер. Солнце пробивалось сквозь занавески окна, играя на розовых щечках девочки. Жасмин полулежала на шелковых подушках узкого дивана и смотрела, как служанка покрывала ее ноги красной хной.
Все для того, чтобы доставить удовольствие мужчине. Ей только семь, а ее обучение во Дворце наслаждений уже началось. В этом борделе занимались подготовкой девочек к роли наложницы. Многих потом продавали, и никто их затем не видел. Самых красивых девочек оставляли невольницами во Дворце, и мужчины выкупали свое право на них на месячный срок. Они платили огромные деньги за обладание рабынями, которые исполняли все их сексуальные фантазии.
Как только у Жасмин придут первые месячные, она будет продана. Так же как и Бадра много лет назад.
Евнух Дворца пытливо смотрел на Бадру. Его звали Масуд, он давно служил во Дворце. У него было пухлое, изрытое оспинами лицо, оценивающий взгляд узких, пронзительных, темно-коричневых глаз. В стороне стояли двое стражников в тюрбанах, с саблями на поясе. Дворец снаружи строго охранялся еще более вооруженными стражами. Запах кислого пота от немытых мужских тел перебивал сладкие ароматы гарема.
Все смешалось в голове у Барды. Что было бы лучше для Жасмин? Жизнь рабыни, насилуемой и избиваемой, как она? Или смерть девочки при рождении?
Содержание письма, посланного ей в лагерь Хамсинов, было однозначным:
«Дочь, которую ты родила шейху Фарику, живет в неволе во Дворце наслаждений. Приезжай в Каир, чтобы ее освободить».
Поездка Джабари в Каир вместе с Элизабет и Рашидом за покупками давала для этого превосходную возможность.
Итак, Фарик продал свою дочь сразу же после ее рождения. У ее дочери были яркие карие глаза и застенчивая улыбка. Бадра не могла наглядеться на ее лицо, она хотела перебирать в руках ее пальчики, целовать ее кудрявые полосы.
«Я не могу возвратить прошлое, я могу быть сейчас с тобой, — думала она про себя. — Но я не могу признаться, что ты моя дочь, крошка».
Как она могла признаться, что родила дочь от Фарика? Ведь Фарик считался бездетным, и вождь Хамсинов радовался этому.
— Мои враги должны были бы жить под властью его детей, и мне пришлось бы уничтожить и их тоже, — настаивал Джабари.
Ее размышления прервал голос Масуда:
— Это прелестное дитя, и за нее можно будет выручить большие деньги.
— Я прошу тебя, отпусти ее, — попросила Бадра.
— Никогда. Она слишком дорого стоит.
Надеясь на чудо, Бадра хотела что-нибудь придумать, чтобы спасти свою девочку.
— У меня есть деньги. Я могу купить ее свободу.
Оценивающие глазки Масуда сощурились:
— Нет. Цена ее свободы не деньги. Цена ее — это ты сама.
От неожиданных слов евнуха голова Бадры закружилась, она едва не лишилась сознания.
— Я? — переспросила она, чуть не задохнувшись.
— Да, — спокойно пояснил Масуд. — Если ты займешь ее место, она будет свободна. Омар хочет, чтобы ты возвратилась сюда.
Бадра мысленно вернулась к тому моменту в своей жизни, когда родители продали ее сюда — им было нечем и не на что ее кормить. Омар, хозяин, вожделел ее, но продал одиннадцатилетнюю Бадру жестокому Фарику.
— Ты сейчас слишком молода, но я еще верну тебя, Бадра. Когда ты станешь старше, я еще уложу тебя в свою постель, ты всегда будешь моей рабыней, — И Омар потрепал ее по щеке своими грубыми, жесткими пальцами.
Самое ценное, что было у Бадры в жизни, — ее крошку, ее ребенка, — Фарик продал Омару, дав тому орудие воздействия на Бадру. Но Бадра не уступит. Она должна найти другой выход из положения.
— Нет. Я не могу! — Она упрямо вздернула подбородок.
— Почему бы тебе не провести с ней некоторое время и не обдумать все хорошенько? Ты ведь совсем не знаешь свою дочь, — хитро прищурился Масуд.
Она не верила ему, но ей так хотелось обнять свою маленькую дочку. Когда служанка закончила красить ноги Жасмин и ушла, Бадра кинулась к дочери. Масуд видел, как она гладила волосы девочки.
— Меня зовут Бадра. Я твоя… сестра, малютка, — шептала она.
Жасмин застенчиво улыбнулась и стала задавать вопросы. Бадра крепко обняла ее и постаралась ответить на все:
— Я из племени Хамсинов. Это племя известно с очень давних времен, со времени фараона Эхнатона. Наш шейх — мужественный и благородный человек. Наши воины скачут на лошадях быстро, как ветер.
— Лошади? — лицо Жасмин загорелось. — Ты возьмешь меня отсюда посмотреть их?
«О, ничего другого я не могла бы желать больше, чем этого», — подумала Бадра. А вслух сказала:
— Я постараюсь.
От благодарной улыбки девочки тоской и болью сжалось сердце Бадры. Материнский инстинкт подсказывал ей схватить Жасмин и бежать отсюда без оглядки. Бадра смотрела на дверь, ведущую к свободе. Она захлопнулась за нею, прочная и непроницаемая, охраняемая двумя сильными евнухами с кривыми саблями у пояса.
