Бадра вытерла о кафтан свои липкие от пота руки, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Сдерживая волнение, она быстро обернулась и почти столкнулась с тем человеком, которого она никогда бы не смогла обмануть. Перед нею стоял Кеннет.
Он протянул руки и остановил ее, глядя на нее сверху вниз. Бадра чуть не уткнулась в его грудь, обтянутую белоснежной рубашкой, потом подняла голову, чтобы поздороваться с ним.
— Привет, Бадра, — спокойно сказал он.
Она взглянула в его мрачное лицо. Его голубые глаза словно пронзали ее насквозь.
Не отрывая взгляда, она смотрела на его волосатую грудь, видневшуюся сквозь расстегнутую свежую рубашку, и вспоминала, как ночью его пальцы ласкали ее грудь, заставляя ее тело изгибаться и волноваться от страстного желания. Но у нее все еще не хватало мужества отдаться на волю страсти, утолить наконец свое желание — и просто любить Хепри без всякого страха, без оглядки на прошлое…
— Почему ты здесь? — спросил он.
Она широко улыбнулась.
— Меня пригласил Жак де Морган, чтобы сделать зарисовки раскопок. А как дела у тебя? Ты что-нибудь читаешь?
Между ними возникло напряжение, такое же густое и тяжелое, как зной в песчаной пустыне. Бадра тяжело вздохнула:
— Кеннет, о том, что произошло в Англии…
Горячая волна бросилась ей в лицо, она покраснела и не знала, как начать. Чувство глубокого стыда и вины мучили ее. Упорный взгляд его пронзительных голубых глаз, лишенный какого-либо чувства, откровенно изучал ее. От волнения у Бадры сел голос:
— Я думаю, что мы оба можем забыть об этом и жить дальше, как будто ничего не произошло.
— Я не могу. Что тогда произошло, Бадра? Почему ты меня оттолкнула?
Выражение его лица оставалось бесстрастным, как будто бы он все еще был воином племени Хамсинов. Или английским герцогом, сдержанным в своих эмоциях благодаря полученному воспитанию и культуре. Она не могла признаться в том, какая жестокая жизнь была у нее в прошлом, почему всякий раз, когда он дотрагивался до нее, она испытывала ужас и стыд.
— Что ты имеешь в виду? — протестующим тоном вопросом на вопрос ответила она.
Бадра утрировала свое удивление, потому что боялась, что он услышит бешеное биение ее сердца. Кеннет возвышался над ней, как высокая известняковая колонна в одном из храмов, крепкая, массивная и величественная.
— Бадра, ты боялась меня? — мягко спросил он.
В какой-то момент ей отчаянно захотелось рассказать ему все, во всем признаться человеку, который поклялся защищать ее. Доверить ему все свои сексуальные страхи. Рассказать правду о Жасмин. В следующий момент ее решимость испарилась, ушла, как вода в песок. Она должна сама сделать все, чтобы освободить свою дочь. Масуд предупредил ее, что если она обо всем расскажет герцогу, Жасмин тотчас же продадут, и девочка будет навсегда потеряна для нее. Нет, необходимо как-то оттолкнуть Кеннета. Если же он поймет, что она приехала сюда для того, чтобы найти ожерелье… Бадра набралась решимости сказать ему те обидные слова, которые, ока знала, ранят его.
— Помнишь ту звездную ночь в пустыне, когда ты поцеловал меня?
Его взгляд потеплел:
— Я никогда ее не забуду.
— Ну, а я вела себя так в твоей библиотеке, потому что хотела проверить, насколько сильно ты желаешь меня, Кеннет. И я убедилась, что твоя страсть сильна по-прежнему.
Мягкое выражение исчезло, его глаза заблестели холодной сталью.
— Признайся, Бадра. Ведь ты же, как и я, испытывала желание.
Она подняла плечо:
— Я могу признать, что вполне могу заниматься любовью.
— И что, это было бы простым совокуплением? — мягко спросил он.
На лбу у нее выступил пот. Как она могла обманывать этого человека? Его взгляд прожигал ее насквозь.
— Называй это, как хочешь. Для меня это было ошибкой, которую я не хочу повторить.
— Иногда совершаемые нами ошибки оказываются самыми ценными и полезными уроками, которые дает нам жизнь. А кто-то из нас обречен повторять свои ошибки снова и снова.
Она была поражена, когда Кеннет взял в свои руки ее дрожащие пальцы и поцеловал их. Она почувствовала тепло его твердых губ.
— Я был бы счастлив помочь тебе исправить твои ошибки, Бадра, — добавил он.
Бархатные звуки его глубокого голоса обволакивали ее. От волнения Бадра задыхалась:
— Уверяю тебя, в этом нет никакой необходимости. Твоя помощь мне не нужна.
— Это покажет будущее, — пробормотал он. Его взгляд снова пронзил ее, и в смятении она убежала прочь.
«Это не было просто совокуплением». Кеннет знал, как отвечают женщины на его ласки. Знал признаки возникающего у них желания. Там, в его библиотеке, он все это видел у нее. Почему она передумала? Она что, хотела подразнить его, как дразнила тогда, когда он был ее телохранителем?
«Это было ужасной ошибкой. Я говорила тебе когда-то раньше, Кеннет, что не испытываю к тебе тех же чувств, что ты ко мне».
Кеннет так сжал руки, что побелели костяшки пальцев. Он постарался успокоить свое дыхание. Она нанесла ему горькую обиду, вызвав его гнев. Измучила его. И тем не менее он продолжал страстно желать ее. Это желание немилосердно мучило его. Чтобы овладеть ею, он был готов почти на все.
