Ее трясло. Она закусила губы, воспоминания терзали ее так же, как удары терзают плоть. Теперь ее тайна была раскрыта.
В нем закипело раздражение.
Глубокие белые шрамы на нежной коже Бадры были свидетельством жестокости Фарика. Этот шейх Аль-Хаджидов, ее прежний хозяин, избивал ее. Жестоко. Бадра лгала ему. И ей было стыдно за все, что с нею произошло. Кеннет страдал от мученического выражения ее лица.
— Что еще он делал с тобой, Бадра? Он еще и насиловал тебя?
Слабый кивок подтвердил его подозрения. Кеннет подавил вздох гнева.
— Сколько лет тебе было?
Рыдания сотрясли ее плечи.
— Мне… мне было одиннадцать.
Он тихо выругался. Совсем еще маленький ребенок. Внутри у Кеннета все напряглось, когда он представил себе хрупкую девочку, которой она, по-видимому, была, с газельими глазами. Более! Сколько же ей пришлось вытерпеть, когда эта девочка постепенно превратилась в бледный призрак самой себя, молчаливый и измученный. Ее рыдания и крики ужаса и боли, когда Фарик бил и насиловал ее.
Черт побери! Почему он не понял этого раньше? «Потому что не хотел», — признался себе Кеннет. Он не хотел знать жестокую правду.
— Я сожалею, Хепри, — сказала она, дрожа и всхлипывая. — Джабари знал об этом, но я умолила его никому об этом не говорить. Я бы хотела доверить тебе эту тайну. Я хотела тебе сказать. Ты всегда защищал меня, оберегал на каждом шагу. Но мне было слишком… стыдно.
Ее сотрясала дрожь. Проникнутый глубоким участием, он начал ласкать ее голую спину, стараясь утешить ее. Ему было больно видеть, как она страдала.
«О Бадра, — сказал он про себя. — Я клянусь, что ты никогда больше не будешь так страдать от несправедливости, любовь моя».
В нем проснулась примитивная мужская ярость. Ярость и гнев воина. Он страстно желал, чтобы Фарик был жив, чтобы он мог прекратить ее страдания, заставив его на коленях вымаливать у Бадры прощение за причиненное ей зло… Хотя в жилах Кеннета не было ни единой капли египетской крови, он испытывал те же чувства острой необходимости защищать свою женщину, как это было с воинами племени Хамсинов.
Он подошел к ней и обнял ее. Бадра напряглась. Когда она заговорила, ее тело было таким же бесчувственным, как и голос.
— Итак, ты купил меня. И ты знаешь цену этой покупки. Я знаю, чего ты всегда желал. Если ты хочешь, пожалуйста, и давай покончим с этим.
Она скинула свое платье и шлепанцы. Обнаженная, сидя на кровати, она была готова взорваться. Если он дотронется до нее, она рассыплется, как стекло. Расстроенный, он взъерошил свои волосы.
Когда она почувствовала, что он не делает по направлению к ней никаких движений, она подняла глаза.
— Почему ты купил меня, Хепри?
Почему? Долгие годы ожиданий и мечтаний о ней. Во сне он вдыхал ее аромат и обладал ею в своих мечтах. Он так долго ее любил, он прикипел к ней.
Но он ничего не сказал ей об этом. Он водил рукой по постели, представляя себе, что касается ее нежной щеки.
— Я купил тебя потому, что хотел спасти. Спасти от всех этих скотов, потных и похотливых самцов. Я должен был тебя защитить от них — и от тебя самой… Чтобы ты перестала дрожать и стыдиться, что какой-то негодяй так надругался над юной девочкой, что превратил тебя в недоступную статую. Я хотел сделать так, чтобы ты перестала бояться… Я не знал, что надо было сделать на этих торгах. Я мог бы их всех убить. Но тогда эти евнухи причинили бы зло и тебе, и твоей дочери…
Воин Хамсинов был обучен дисциплине и строгому самоконтролю. Все эти умения нужны были ему сейчас. Нежно и очень бережно он будет успокаивать Бадру в своих объятиях, будет учить ее науке испытывать блаженство в настоящей любви, в объятиях настоящего мужчины. Но только тогда, когда она сама захочет этого. Когда она поймет, что он любит ее, и захочет, чтобы он любил ее. Не сейчас.
— Ты хочешь есть?
На ее лице отразилось недоумение. Поколебавшись, она ответила:
— Да. Очень.
— Хорошо. Оденься, а я велю принести сюда еду.
Он заказал роскошную еду. Это был пир султана. За все время их отношений он узнал ее вкусы. Целая армия слуг ходила туда-сюда, внося на вытянутых руках ее любимые блюда. На серебряном подносе был и жареный ягненок в рисе, и ваза со свежими апельсинами, виноградом, финиками и гранатами, корзиночка с еще теплыми сдобами из кислого теста под бело-голубой глазурью, большие ломти хлеба и изобилие разных восточных сладостей. Потом принесли сосуд для чая и чашки. Небольшую вазочку меда. Графин дорогого красного вина и два хрустальных стакана.
Они устроились на мягких бархатных подушках на полу друг напротив друга около низенького столика красного дерева. Кеннет раздавил губами виноградину. Сладкий сок потек ему в рот.
«Бадра подобна этой виноградине», — решил он.
— Я уверен, ты голодна, а здесь этой роскошной еды на двоих, — мягко сказал он.
Он заметил, как в ее глазах загорелся огонек интереса, когда она посмотрела на еду. Потом Бадра осторожно взяла один финик и надкусила его своими маленькими белыми зубками.
