Иррациональный человек, но не «Written and Directed by Woody Allen», почему всё куда менее радужное. Путь от хиппи до героя войны, а впоследствии выложенная красная дорожка, ведущая прямо к трону преступного королевства Калифорнии. «А что? Мир во всём мире!», – именно так выразился Брюс-Джеки Уолкер и наделал в ком-то сегодня отверстий с помощью 45-калибра. Защищая читателя лезвием своего чумаходного ножа Боуи, Капрал Уолкер проведёт вас через четыре недели ада в Хюэ во Вьетнаме. Кочевник пришёл на войну тем, кем оттуда нередко уходят, а вернулся тем, кем на неё обычно идут.
Итак, обратись за помощью к Joan Jett & the Blackhearts, попроси их завести на всю мощь «I hate myself for loving you», и погнали! Нас ждёт история, готовая оставить на твоём сердце след, как от шин Крайслера 58-го года.
Да! Это мать её Калифорния. Побережье так и манит к себе, чтобы на закате, где-то на одном из пляжей неподалёку от автодороги SR1, слегка затянуться косячком. При этом обязательно нужно иметь три вещи. Девушку на один вечер, ящик пива и зоркий глаз. А зоркий глаз нужен для того, чтобы не проглядеть то, как сгорающее в собственном величии солнце, скрывается за безбрежным и до ужаса солёным океаном. Также внимание обязательно стоит уделить тому, что слияние оранжевого заката и сине-зеленоватой воды, является картиной, куда ни менее приятной, чем вид пышных форм Сары, Джулианы, Рейчел, ну или кого вам взбрело взять с собой в такую поездку.
Ветер, поступающий вам прямо в лицо, уже надвигает свою армию в виде урагана прямо на тебя и на твою красотку. Будьте внимательнее. Если вся травка разлетится по побережью, то трудновато будет отделять щепотку марихуаны от нескончаемого песка.
Именно так сегодня и планировал провести вечер Брюс Уолкер, в этот прекрасный и плодородный для него 1985 год. Усы этого мужика имели славу, что шла впереди него самого. Это украшение под носом могло даже фильтровать воздух. На закате этого дня, он проезжал на своём Harley-Davidson FXR Super Glide II 1982 года выпуска по SR1 или же Pacific Coast Highway из Кармел Вэлли в направлении Биг-Сур. Он считал его модель мотоцикла лучшее, что происходило с компанией Harley-Davidson с момента её основания. Из его уст, по отношению к этому коню низвергались фразочки «Легендарная легенда», «Мотоцикл из небесной кузни», и даже «Одобренный Иисусом Христом».
Брюс находился на самой романтичной дороге страны. По правую руку от себя ему чётко виднелся шарф этой грёбанной планеты. Им был красновато-оранжевый закат. Солнце уже утопало вдали и тонуло оно в безбрежном Тихом океане. Мощь такого заката и величие не могла превзойти даже такая горячая, круглая шлюха, которая изо дня в день метается от одной части планеты к другой, не в состоянии выбрать одну единственную.
Сегодня Брюс позволил себе сделать исключение. На нём не было кожаной куртки с эмблемой его банды «Сына Спарты», что красуется на всю спину. Не было кожаных берцев, в которые он обычно заправлял свои тёмно-синие джинсы, не было обреза, его кольта и главного – ножа Боуи. Лишь жёлтая бандана, жёлтые шорты с изображением тёмно-оранжевых пальм, тёмные авиаторские очки и голый атлетический торс, с махнатой порослью в районе груди, подмышек и прямо под пупком. На этом лице сорокалетнего самца, которое из-за частых драк казалось уже куда старше, красовалась Дьявольская улыбка. Ямочку подбородка едва можно было разглядеть, из-за щетины. А вот острый, строгий и поломанный нос, отчётливо выделялся на фоне лица, отдаляясь от тёмно-голубых глаз, до которых едва не доходят чёрные волосы, спрятанные под банданой.
Его тело поглощало собой ветер, несущийся навстречу ему и его стальному коню, издающему сексуальные звуки рёва мотора. Казалось, что резина в буквальном смысле совокупилась с асфальтом. Либо же это всё действие марихуаны, либо же эта дорога и впрямь оказалась идеальной. Его туловище не было так оголено, как вам могло показаться. Руки Синтии Хоукинс держались за него, чтобы её хрупкое и возбуждающей формы тело не свалилось с байка. Обоих, кое-что разделяло. Небольшой ящичек пива «Weekday Friend». Серые банки с изображением солнца, утопающего в пенистых волнах океана, из которых с каждой стороны выскакивает по одному дельфину.
– Прижмись к нему крепче! – Закричал Брюс, и пока он делал это без малейшей ноты грубости в голосе.
– Что!? Я не расслышала! Этот ветер…
– Прижмись к этому чёртову пиву крепче! Если я перестану его чувствовать своей поясницей, то тебе придётся её наминать, пока она не станет мягкой, словно ортопедическая подушка. Или же, ты сможешь отправиться вслед за пивом, но мотоцикл я ни за что не остановлю! Теперь тебе хорошо слышно, милочка!? – Теперь его слова, приобретшие куда более грубую форму произношения, показались Синтии более отчётливыми и доводящими до понимания.
Она ничего не ответила, её тело просто плотно прижалось к пиву, и Брюс это почувствовал, моментально ощутив удовлетворение от её понимания. Сейчас его волновали две вещи. Прежде всего, это была безопасность самого дорого для него, что находилось на «борту» его транспорта. Безопасность пива. Ведь стоит ему выскользнуть между двух тел и потеряться на дороге, то можно считать, что вечер не спасёт даже тот жалкий остаток марихуаны, что был спрятан под купальником Хоукинс и даже она сама. Даже её склизкая пещерка между ног не смогла бы удовлетворить Брюса, который в случае продолжения злоупотребления пива точно попрощается со своим атлетичным, я бы сказал даже хорошо мускульным, телосложением.
