Молли всё же слетала на кухню и принесла мятный чай. Снова присев на краешек стула, протянула чашку Марии:
- А Елена очень скучает. Всё время плачет… И сэр Мэтью живёт здесь…
- Думаете, она не захочет, чтобы я вернулась сюда?
- Почему не захочет?
- Из-за Лизи.
- Нет. Она будет рада. Она так скучает, а вместе вам будет легче. — Тётушка Молли прослезилась.
- Элизабет здесь бывает?
- Почти каждый день…
- Вы уже приготовили ужин?
- Нет. Но я сейчас соберу что-нибудь…
- Не надо. Я просто хочу помочь.
- Да зачем? Теперь нужно совсем немного. Елена ничего не ест. Да и сэр Мэтью…
- Пойдём, Молли.
Провозившись до вечера на кухне, Мария попыталась придать своему существованию хоть какой-то смысл. Молли всё время сидела у окошка и, глядя на Мэри, тихонько хныкала. К вечеру Мария взорвалась:
- Что вы скулите?! Ну, что вы скулите? Они что, уже погибли? Или ушли навсегда? Что слёзы лить? Если не перестанете, тётушка Молли, я вас высеку, как непослушного ребёнка. Вы думаете, что Елене станет легче, если она будет с утра до вечера созерцать ваше распухшее от слёз лицо? Идите наверх и приведите себя в порядок. Надеюсь не надо учить, как это делается?
Молли забыла плакать. Ошарашенная вытаращилась на Марию, которая сама ещё час назад, глядя в одну точку, с трудом попадала картофелиной в кастрюлю. Однако не могла ослушаться. Мария вообще оказывала на старую ведьму истинно магическое действие. Имея привычку делать вид, что слушается каждого в доме, Молли чаще всего удавалось делать многое по-своему. С Мэри такие фокусы никогда не проходили. Вот и теперь старушка засеменила к выходу и молниеносно перенеслась наверх.
Сэр Мэтью очень обрадовался, увидев Мэри. Елена тоже улыбнулась. Была сильно похудевшей и бледной. Великолепный наряд, что всегда туго облегал идеальную фигуру, выглядел неряшливо и будто с чужого плеча. Мэри повезло: сегодня Элизабет не была с ними.
После ужина Мария довольно конструктивно обсуждала с сэром Мэтью новости в магическом совете и правительстве. Елена слушала с умным видом, но на самом деле была далека ото всех этих заседаний, коалиций и указов. Когда девушка начала засыпать, Мария решила отвести её наверх. Подходя к двери своей спальни, Елена сникла и умоляюще посмотрела на Мэри:
- Можно, я переночую сегодня у тебя?
- Конечно.
Мария уложила Елену в пастель и сама легла рядом. Они долго не могли уснуть, хотя ещё несколько минут назад Елену еле удалось растолкать.
- Ты не сердишься на меня?
- Нет.
- Можно я вернусь сюда?
- Да.
Мария обняла Елену за плечи, поцеловала в висок и прошептала:
- Я могу связываться с Орландо… Мы всё будем знать о них.
- Связываться? И Орландо тебе позволил? Даже Эд никогда не позволял мне этого… Ты знаешь, что сейчас с ними? — Елена уселась на кровати и приготовилась слушать.
С этого дня Мария стала давать полные отчёты Елене о путешествии на Север. А наедине с собой она всё время сдерживалась, чтобы не проникать в ощущения Орландо ежеминутно. Это желание отвлекало от дел, мешало сосредоточиться. Когда он проводил ладонью по волосам, поправлял на себе одежду, она испытывала такое наслаждение, прикасаясь к любимому телу, что совсем терялась и долго не могла осознать, где и зачем находится…
В таком полуреальном состоянии Мария и Елена прожили всю осень. Елена немного пришла в себя и научилась владеть чувствами. Мария как-то необычно похорошела. Просто расцвела. Будто Царевна-лягушка сбросила она свою лягушечью шкурку и превратилась в настоящую красавицу после поселившейся в сердце любви. За ней даже стали ухаживать мужчины, не смотря на всю неприступность величавой дамы из магического совета. Эти ухаживания, особенно притворно жизнерадостного Френсиса, забавляли Мэри, давая возможность коротать деньки в ожидании встречи с Орландо. Но тоска по любимому цвела буйным цветом в душе. Только ни с кем, даже с Еленой, не делилась Кочевница этой тоской. И любовь, и нежность, и страсть, и эта снедающая тоска — всё принадлежало только ей… и ему. Вот вернётся, и она расскажет ему обо всём.
…Тот вечер не задался. На ужин пришла Элизабет. Она совсем не разговаривала с Марией, делала вид, что её вовсе нет. Так происходило уже давно. После известных событий Лизи стала презирать Марию. Теперь она поняла, чем объяснялась всегдашняя неприязнь к этой загадочной женщине, которая не была так хороша и молода, как Лизи, но с первой встречи с Орландо стала умело плести паутину, в которую, в конце концов, как ни странно и попал столь искушённый покоритель женских сердец.
