Код Атлантиды полностью

— Так и написано? — встревоженно спросил Хаккетт.

— Так и написано. И… а потом просто идет повтор… на целых две мили. С вкраплениями героических сказаний о царях, пытавшихся докопаться до сути и потерпевших неудачу.

— Отлично!.. — застонал Хаккетт. — Должен признаться, я ожидал услышать что-то другое.

Внезапно эпиграфист резко выпрямился и отпрянул от монитора.

— Вот оно! — воскликнул он. — По крайней мере, теперь понятно, чего здесь нет. — Скотт провел пальцем по стеклу экрана. Вспомнил то, что изучал еще на последнем курсе. — Как сказал в тысяча девятьсот семьдесят пятом Сол Уорт, «картинки не умеют говорить „нет“!»

— О чем это вы?

— Пиктограммы и иконограммы. Картинки. С их помощью почти невозможно передавать времена глаголов, наречия и предлоги. И уж определенно нельзя выражать небытие того, что изображают. Если у вас появится желание пообщаться с людьми будущего, вы не станете пользоваться пиктограммами. — Он ткнул пальцем в круг с крестом. — Об этом забудьте. Это исключение. Но посмотрите на остальные. Что они вам напоминают? Стол? Стул? Мешок с картошкой?

Новэмбер покачала головой.

— Ничего. Они не похожи ни на что.

— Вот именно! — воскликнул Скотт. — Потому что они абстрактные. Значит, перед нами либо буквы, либо слоги.

Хаккетт наклонился к монитору.

— Или цифры, — предположил он.

— Только не цифры, — уверенно ответил Скотт.

— Откуда вы знаете?

— Просто знаю.

— Надо задавать правильные вопросы, я правильно понимаю?

Скотт промолчал. Повернулся к Новэмбер.

— Эта штуковина может рассчитывать проценты? Мне надо знать, сколько раз встречается в тексте каждый символ.

— Конечно. — Новэмбер тут же взялась за дело. — Вам нужно что-то вроде таблицы частотности? И что это нам даст?

В нашем языке одни буквы встречаются чаще, другие реже. Например, буква «Е» используется намного чаще, чем «Z». Он переглянулся с Сарой. Со стороны могло показаться, что она готова расцеловать его.

Вместо этого Сара положила руку ему на плечо.

Вы большая умница, Ричард Скотт.

Спасибо, — с гордостью ответил лингвист, но, повернувшисьь к компьютеру, наткнулся на хмурый взгляд Новэмбер.

— Что такое? — с видом невинного ребенка поинтересовался он.

Новэмбер опустила глаза.

— Ничего, — пробормотала она.

— Что? — уже настойчивее повторил он.

Девушка только покачала головой.

Скотт откатился от компьютера и, словно ища поддержки, посмотрел на Хаккетта. Однако физик лишь пожал плечами.

— Играем с огнем, — прошептал он. — Играем с огнем.

Компьютер настойчиво, раздражающе запищал, завершив расчет частотности.

— Ага, — обрадовался Скотт, внимательно следя за действиями своей ученицы.

На экране выстроились два столбика символов и цифр. Напротив верхнего знака стояло 6, 36%, напротив нижнего — 6, 17%. Средний показатель равнялся 6, 25% . Именно столько и получается при делении 100 на 16. Другими словами, частота появления в тексте каждого символа была практически одинаковой. А потому и определить, какой из них обозначает согласный звук, а какой гласный, не представлялось возможным.

— Черт! — раздраженно бросил Скотт. — Чтоб его!

Сара наградила лингвиста сочувственным взглядом, но он не нашел сил даже на благодарный кивок.

— Возможно, вам будет легче, — заметил Хаккетт, — если я скажу, что язык, по-видимому, был именно так и разработан.

Скотт недоуменно посмотрел на физика.

— Хотите сказать, что язык искусственный? Что он не сформировался естественным путем, как язык аймара? [15]

— Очевидно, — подтвердил Хаккетт. — Если бы знаки были случайными, частота распределения не могла бы быть одинаковой. Не такой, как в случае с естественно развивающимся языком — иначе вы смогли бы распознать модель и взломать шифр, — но все равно имело бы место неравное распределение.

Для равного распределения случайных букв необходимо неопределенное число букв, которых у вас просто нет. Ясно, что тот, кто изобрел этот язык, имел в виду именно такое распределение.

— Проблема в том, — сказал Скотт, — в каком именно языке наблюдается совершенно равное употребление букв. Трудно представить, чтобы Z встречалась так же часто, как А или Е. Я, по крайней мере, такого языка не знаю.

В половине восьмого прервались на обед, но аппетита у непривычных к качке обитателей суши не было.

Хаккетт работал над обнаруженным в кристалле зашифрованным посланием, но, как ни старался, код упорно сопротивлялся. Текст, казалось, представлял собой беспорядочную последовательность знаков без какой-либо видимой системы. Да, число «пи», рассчитанное до восьми миллионов знаков, тоже не поддавалось осмыслению, но оно имело важное значение в математических расчетах, например при строительстве. Может быть, и эта последовательность являлась всего лишь неким подобием «пи» в случае с кристаллом С-60? Компьютерный расчет показал, что это не так. Не соотносилась она и с каким-либо другим стандартным математическим числом.