Шагая по песку, Сара взглянула на геофизиков, рассматривавших всей толпой какие-то приборы. Для людей этой профессии отрываться от дел и сбиваться в кучи по меньшей мере нехарактерно. Сара решила подойти к ним и выяснить, в чем дело, как раз в ту минуту, когда геофизики внезапно загикали и заулюлюкали. Сара сорвалась с места и побежала в их сторону, оглушенная разнесшимся по территории эхом.
— Еще один!
Взглянув на данные экранов, Сара пришла в изумление.
— Где? — потребовала она.
— Прямо под нашими ногами!
— Но эти цифры…— заметила Сара, совсем сбитая с толку. — Ошибок быть не может? Приборы еще подключены?
— Угу.
— Показатели все время меняются. Что там внизу происходит?
— Как раз то, о чем нас предупреждали.
— Кто предупреждал?
— Люди из Женевы. Под землей движется энергия. Электричество. Если бы мы не получили распоряжения заняться ее поисками, ничего не обнаружили бы. Такое впечатление, что там нечто вроде машины.
— Я… Скажу прямо, я потрясен, — произнес ошеломленный Хаккетт. — Сложность ситуации до сих пор не оценили в полной мере.
— Чего мы не учли? — поинтересовался Дауэр.
Скотт и Мейтсон склонились над картой с изображением пирамид на плато Гиза.
— Гравитацию. Ее нельзя не принимать в расчет. Ведь это же основополагающее правило. Возникая, любая жизнь противостоит силам гравитации. — Хаккетт ударил кулаком по ладони второй руки. — Благодаря ей мы с вами точно приклеены к Земле. И движемся вокруг Солнца. А Ньютону на голову упало яблоко. Мы можем не придавать гравитации значения. И даже на мгновение сбежать от нее. Но спрятаться — не сумеем. Она воздействует на все и вся, на целую Вселенную. А Вселенная огромна.
Вот мы разговариваем сейчас о последствиях фактической гравитационной волны, а вас даже не интересует, насколько они сложны. Вместо того чтобы сконцентрировать внимание на этом, мы сидим и обсуждаем город, о существовании которого двадцать-тридцать минут назад никто даже не подозревал. Вы предлагаете пересечь половину покрытого льдом континента и взорвать город. Пригласили лингвиста, чтобы он перевел надписи на груде камней. Ваши стратеги придумывают, как бы не допустить войны, — и, несмотря на все это, вы склонны устроить взрыв. А я считаю, можно поднапрячь мозги и найти другой способ. Хотя, признаюсь, даже я, специалист в области теории сложности вычислений, чья обязанность — выявлять связи между вещами, на первый взгляд не имеющими друг к другу ни малейшего отношения, — в данном случае даже я не вижу никаких взаимосвязей. Такое впечатление, будто мы столкнулись с сущей бессмыслицей.
Едва ли не каждый из присутствующих неуютно поерзал на стуле.
— К чему ты клонишь, Джон? — спросил Дауэр.
— К тому, что прятать головы в снег, подобно толпе страусов, сейчас не время. Вы отдаете себе отчет в том, на что способна гравитационная волна? Она может шутки ради сместить планетную орбиту или добавить в году несколько дней либо, наоборот, убрать — если мы вообще уцелеем.
Джон Хаккетт медленно осмотрел лица сидевших за столом. На него глядели, не моргая. Создавалось ощущение, что он попросил подать на вегетарианский завтрак еще и бифштекс с кровью. Неужели до них не доходило?
— Меня интересует, что еще вы намерены предпринять? — настойчиво спросил он. — Построить ковчег и на нем спасти человечество?
— С Солнцем мы ничего поделать не в силах, — ответил Дауэр не терпящим возражений тоном.
— Можно сейчас же связаться с Египтом? — произнес Скотт.
Хаккетт поднес к губам палец, прося тишины, будто разговаривал с ребенком.
— Доктор Скотт… гм… Адмирал, а вам не приходило в голову, что воскрешение Атлантиды может нам помочь? — Дауэр нахмурил брови. — Помимо суперсовременного оборудования здесь, в ЦЕРНе, на происходящее с Солнцем отреагировала лишь она, Атлантида, причем весьма бурно. Вам не кажется, что ей известно об этих странностях больше, чем нам?
— Ты как будто считаешь, что она живая, — вставил Пирс.
— Атлантида покоилась подо льдом двенадцать тысяч лет — и вдруг проснулась. Возможно, отреагировав на солнечную активность. Отреагировав. Да-да.
— Во время предыдущего всемирного потопа она ничего полезного не совершила, — подчеркнул Скотт. — Потому-то и оказалась подо льдом.
— Воскрешение Атлантиды — хороший знак? — задумчиво протянул Дауэр. И сам ответил: — Нет.
— На связи станция Мак-Мердо. Докладывает лейтенант Ройбэк.
Металлический голос словно доносился из длинной железной трубы. На экране замелькали помехи. Лейтенант Ройбэк был не в форменном мундире, а в серой футболке с символом части. В руке лейтенант держал лист бумаги, на плече висело полотенце, как будто он только что вышел из спортзала. На заднем плане, над таблицами и мониторами красовался геральдический знак экспедиционных войск ВМФ — подразделения, дислоцированного в Антарктике: пингвины, обнимающие якорь.
Скотт удивился. Футболки в Антарктике? Что ж, значит, отправляясь туда, можно не бояться обморожений. Если дела обстоят именно так, он, пожалуй, вынесет это испытание.
