| she saw his alabaster-white flesh, she was overcome with a horrified bewilderment. His broad, pale back was soaked with blood-red slashes. Even from here she could see the wounds were fresh. | пришелец внезапно скинул сутану. Она увидела его алебастрово-белую кожу и содрогнулась от ужаса и изумления. Вся его широкая белая спина была сплошь в кровавых шрамах. Даже отсюда было видно, что раны свежие. |
| This man has been mercilessly whipped! | Этого человека безжалостно пороли хлыстом! |
| She also saw the bloody cilice around his thigh, the wound beneath it dripping. What kind of God would want a body punished this way? The rituals of Opus Dei, Sister Sandrine knew, were not something she would ever understand. But that was hardly her concern at this instant. Opus Dei is searching for the keystone. How they knew of it, Sister Sandrine could not imagine, although she knew she did not have time to think. | Она также заметила и кровавый круг на бедре, что оставила подвязка с шипами. Что это за Бог такой, которому угодно, чтобы плоть человеческая подвергалась подобным мукам? Her, сестра Сандрин просто отказывалась понимать ритуалы, практиковавшиеся членами "Опус Деи". Но сейчас это беспокоило ее меньше всего. "Опус Деи" ищет краеугольный камень! Как они узнали о нем, сестра не представляла и знала, что раздумывать об этом сейчас просто некогда. |
| The bloody monk was now quietly donning his cloak again, clutching his prize as he moved toward the altar, toward the Bible. | Окровавленный монах спокойно надел сутану, затем расправил складки ткани и, сжимая в руке находку, двинулся к алтарю, где находилась Библия. |
| In breathless silence, Sister Sandrine left the balcony and raced down the hall to her quarters. Getting on her hands and knees, she reached beneath her wooden bed frame and retrieved the sealed envelope she had hidden there years ago. | Стараясь не дышать, сестра Сандрин вышла с хоров и устремилась вниз по лестнице, к себе в келью. Оказавшись в комнате, подбежала к деревянной кровати, опустилась перед ней на колени и вытащила из самого дальнего угла запечатанный конверт, который сама спрятала здесь три года назад. |
| Tearing it open, she found four Paris phone numbers. | Торопливо вскрыла его и увидела четыре парижских телефонных номера. |
| Trembling, she began to dial. Downstairs, Silas laid the stone tablet on the altar and turned his eager hands to the leather Bible. His long white fingers were sweating now as he turned the pages. Flipping through the Old Testament, he found the Book of Job. He located chapter thirty-eight. As he ran his finger down the column of text, he anticipated the words he was about to read. | Дрожащей рукой она принялась накручивать диск. Сайлас положил камень на алтарь и снял тяжелую Библию в кожаном переплете с подставки. Он стал торопливо перелистывать страницы, мельком отметив, что его длинные белые пальцы вспотели от возбуждения. И вот наконец он нашел в Ветхом Завете Книгу Иова. Так, теперь глава тридцать восьмая. Вот она. Он вел указательным пальцем вдоль колонки с текстом, заранее предвкушая торжество при виде заветных слов. |
| They will lead the way! | Они укажут нам путь! |
| Finding verse number eleven, Silas read the text. It was only seven words. Confused, he read it again, sensing something had gone terribly wrong. The verse simply read: | Отыскав стих одиннадцатый, Сайлас прочел текст. Всего несколько слов. Смутился, растерялся, прочел их еще раз и понял, что произошло нечто ужасное. Стих гласил: |
| HITHERTO SHALT THOU COME, BUT NO FURTHER. | ... ДОСЕЛЕ ДОИДЕШЬ, И НЕ ПЕРЕИДЕШЬ, И ЗДЕСЬ ПРЕДЕЛ НАДМЕННЫМ ВОЛНАМ ТВОИМ. |
