| ways before flooring the accelerator again and carving a sharp left turn through the empty intersection onto Rivoli. Accelerating west for a quarter of a mile, Sophie banked to the right around a wide rotary. Soon they were shooting out the other side onto the wide avenue of Champs-Elysees. | затем снова до отказа выжала акселератор и, резко свернув влево, выехала через пустой перекресток на Риволи. Промчавшись по этой улице примерно с четверть мили к западу, Софи перестроилась в правый крайний ряд. И вскоре они выехали на широкую авеню Елисейских полей. |
| As they straightened out, Langdon turned in his seat, craning his neck to look out the rear window toward the Louvre. The police did not seem to be chasing them. The sea of blue lights was assembling at the museum. | Лэнгдон повернулся на тесном сиденье и посмотрел в заднее окно в сторону Лувра. Похоже, полицейские их не преследовали. Голубые огоньки стекались к площади перед музеем. |
| His heartbeat finally slowing, Langdon turned back around. "That was interesting." | Немного успокоившись, Лэнгдон заметил: — Это было очень занимательно. |
| Sophie didn't seem to hear. Her eyes remained fixed ahead down the long thoroughfare of Champs-Elysees, the two-mile stretch of posh storefronts that was often called the Fifth Avenue of Paris. The embassy was only about a mile away, and Langdon settled into his seat. So dark the con of man. Sophie's quick thinking had been impressive. Madonna of the Rocks. | Софи, видно, не слышала его слов. Глаза ее были устремлены вперед, на просторную проезжую часть Елисейских полей. По обеим сторонам примерно на две мили тянулись витрины роскошных магазинов, именно поэтому улицу часто называли Пятой авеню Парижа. Посольство США находилось теперь в миле от них, и Лэнгдон расслабленно откинулся на спинку сиденья.Так темен обманный ход мысли человека. Да, в сообразительности Софи не откажешь. "Мадонна в гроте ". |
| Sophie had said her grandfather left her something behind the painting. A final message? Langdon could not help but marvel over Sauniere's brilliant hiding place; Madonna of the Rocks was yet another fitting link in the evening's chain of interconnected symbolism. Sauniere, it seemed, at every turn, was reinforcing his fondness for the dark and mischievous side of Leonardo da Vinci. | Софи сказала, дед оставил ей что-то за рамой картины. Последнее послание? Лэнгдон не мог не восхищаться изощренностью, с которой Соньер выбрал этот последний тайник. "Мадонна в гроте" была еще одним недостающим звеном в сегодняшней цепи символов. Казалось, каждым своим шагом Соньер словно демонстрировал увлеченность темной и мистической стороной творчества да Винчи. |
| Da Vinci's original commission for Madonna of the Rocks had come from an organization known as the Confraternity of the Immaculate Conception, which needed a painting for the centerpiece of an altar triptych in their church of San Francesco in Milan.The nuns gave Leonardo specific dimensions, and the desired theme for the painting—the Virgin Mary, baby John the Baptist, Uriel, and Baby Jesus sheltering in a cave. Although Da Vinci did as they requested, when he delivered the work, the group reacted with horror. He had filled the painting with explosive and disturbing details.The painting showed a blue-robed Virgin Mary sitting with her arm around an infant child, presumably Baby Jesus. Opposite Mary sat Uriel, also with an infant, presumably baby John the Baptist. Oddly, though, rather than the usual Jesus-blessing-John scenario, it was baby John who was blessing Jesus... and Jesus was submitting to his authority! More troubling still, Mary was holding one hand high above the head of infant John and making a decidedly threatening gesture—her fingers looking like eagle's talons, gripping an invisible head. Finally, the most obvious and frightening image: Just below Mary's curled fingers, Uriel was making a cutting gesture with his hand—as if slicing the neck of the invisible head gripped by Mary's claw-like hand | Заказ на написание "Мадонны в гроте" Леонардо да Винчи получил от Братства непорочного зачатия; им нужна была роспись центральной части алтаря в церкви Сан-Франческо в Милане. Монахини дали Леонардо все необходимые размеры, а также примерный сюжет: на картине должны были быть изображены Дева Мария, младенец Иоанн Креститель, ангел и младенец Иисус. Сколь ни покажется странным, но на картине художника вопреки привычным канонам именно младенец Иоанн благословлял Иисуса... а Иисус полностью ему подчинялся! Мало лого, Мария держала одну руку высоко поднятой над головой младенца Иоанна, и жест этот выглядел угрожающим. Пальцы походили на когти орла, готовые впиться в чью-то невидимую голову. И наконец, там присутствовал еще один пугающий образ: находившийся прямо под хищно согнутыми пальцами Марии Уриель словно намеревался ребром ладони отсечь эту невидимую голову, попавшую в когти Девы Марии. |
