Сайлас остановился. Они дошли до первого ряда скамей, алтарь был от них всего в пятнадцати ярдах. Он повернулся к монахине всем своим массивным телом и почувствовал, как та сжалась, взглянув в его красные глаза.
– Боюсь показаться грубым, сестра, но не в моих правилах являться в дом Господень только на экскурсию. Прежде чем осмотреться, я хочу побыть наедине и помолиться. – Он положил на плечо монахини мягкую, но тяжелую руку и пригвоздил ее взглядом. – Радость молитвы ни с кем не делят.
– Как вам угодно. – Сестре Сандрин стало явно не по себе.
Сайлас убрал руку с ее плеча.
– Спите спокойно, сестра. Да пребудет с вами Господь.
– И с вами тоже.
Когда монахиня направилась к лестнице, он преклонил колени и почувствовал, как в ногу впился острый шип.
Софи размышляла, сколько времени потребуется Фашу, чтобы выяснить, что Лувр она не покидала. Видя, насколько ошеломлен Лэнгдон, она стала сомневаться, правильно ли поступила, загнав его в угол.
Было время, когда дед представлял для нее целый мир, и сегодня Софи удивилась, что почти не грустит по нему. Жак Соньер стал для нее чужим. Их отношения мгновенно рассыпались одним мартовским вечером, когда ей было двадцать два года.
Она случайно подсмотрела, как дед занимался тем, что ей не полагалось видеть.
Софи была настолько потрясена, что даже не стала выслушивать его жалкие объяснения. Она быстро собрала вещи, взяла сбережения и переехала в маленькую квартирку, которую снимала с приятельницами. Деду велела никогда ей не звонить. За прошедшие годы он послал ей множество открыток и писем, умоляя о встрече, – она накопила горы нераспечатанных конвертов, – но, к его чести, выполнил ее просьбу и ни разу не набрал номер ее телефона.
– Софи? – Голос деда на автоответчике звучал на удивление по-стариковски. – Я очень долго следовал твоим желаниям, и этот звонок дался мне нелегко. Но я должен с тобой поговорить. Случилось нечто ужасное.
Стоя на кухне парижской квартиры, Софи поежилась, как от озноба, после стольких лет услышав голос деда. На нее нахлынул поток воспоминаний.
– Софи, пожалуйста, выслушай меня. – Он говорил по-английски, как в ту пору, когда она была девочкой.
Софи уставилась на автоответчик.
– Принцесса… – Голос деда дрогнул, но Софи не могла сказать, какие его обуревают чувства. – Знаю, я скрывал от тебя правду, и это стоило мне твоей любви. Но теперь речь идет о твоей безопасности. Ты должна узнать правду. Пожалуйста. Я расскажу, что случилось с твоими родными.
Софи вдруг услышала, как гулко забилось ее сердце.
– Софи, – звучал из автоответчика голос деда, – я ждал много лет, чтобы это тебе сказать. Позвони мне в Лувр. Позвони, как только придешь домой. Я буду ждать здесь всю ночь. Тебе очень многое следует узнать. – На этом запись обрывалась.
Она ему не позвонила. И вот дед лежал убитый в музее. А рядом с ним на полу она прочитала написанный им код.
Пусть она пока не понимала его смысла, но не сомневалась: дед обращался именно к ней. Ее страсть к криптографии и познания в этой области были результатом того, что она росла рядом с Жаком Соньером – большим любителем шифров, игр в слова и головоломок.
В двенадцать лет Софи без посторонней помощи справлялась с ежедневными кроссвордами в газетах. Тогда Соньер пристрастил ее к кроссвордам на английском, математическим задачам и подстановочным шифрам. Она проглатывала все подряд и со временем превратила криптологию в профессию.
