Разговор их прервал громкий стук боковой двери. Софи, не говоря ни слова, вышла из часовни и теперь спускалась по пологому склону холма к стоявшему чуть поодаль каменному строению.
– Вы знаете, чей это дом?
Молодой человек несколько растерянно кивнул:
– Это дом приходского священника. Там же живет и куратор часовни, по совместительству она у нас глава трастового Фонда Рослин. – Он замялся. – И еще она приходится мне бабушкой.
– Ваша бабушка возглавляет Фонд Рослин? Молодой человек снова кивнул:
– Я живу с ней в этом доме, помогаю приглядывать за часовней, провожу экскурсии. – Он пожал плечами. – Провел здесь всю жизнь. Бабушка вырастила и воспитала меня в этом доме.
Лэнгдона беспокоила Софи, и он направился за ней к дому, но на полпути вдруг резко остановился. В ушах звучали слова молодого человека.
Лэнгдон взглянул на удалявшуюся фигурку Софи, затем перевел взгляд на шкатулку розового дерева, которую по-прежнему держал в руках.
– Так, вы говорите, у вашей бабушки есть точно такая же шкатулка?
– Да. Просто копия.
– А откуда она у нее?
– Дедушка сделал, специально для нее. Он умер, когда я был еще младенцем, но бабушка его помнит. Много о нем рассказывает. Он был настоящим умельцем. Золотые руки.
Лэнгдон чувствовал, что нащупал какую-то нить.
– Вы сказали, вас воспитала бабушка. Могу ли я спросить, что произошло с вашими родителями?
Похоже, этот вопрос удивил молодого человека.
– Они умерли, когда я был совсем маленьким, В один день с дедом.
Сердце у Лэнгдона бешено забилось.
– В автомобильной катастрофе?
В оливково-зеленых глазах экскурсовода промелькнуло удивление.
– Да. В автокатастрофе. Тогда погибла вся семья. Я потерял деда, родителей и… – Тут он умолк и опустил глаза.
– И сестру, – закончил за него Лэнгдон.
Дом из грубого камня был в точности таким, каким запомнила его Софи. Настала ночь, и дом так и манил уютом и теплом. Из приоткрытой застекленной двери доносился восхитительный запах свежеиспеченного хлеба, в окошках мерцал золотистый свет. Софи приблизилась и вдруг услышала внутри чьи-то сдавленные рыдания.
Заглянув в прихожую, она увидела пожилую женщину. Та стояла спиной к двери, но Софи поняла, что слышала именно ее плач. У женщины были длинные роскошные волосы, в которых серебрилась седина. Софи с замиранием сердца шагнула на крыльцо. Теперь она видела: женщина держит в руках фотографию мужчины в рамочке. Нежно и с грустью поглаживает изображенное там лицо.
И лицо это было так хорошо знакомо Софи!Grand-pere…
Очевидно, женщина услышала печальное известие о его смерти не далее как вчера ночью.
Тут под ногой Софи скрипнула половица, женщина резко обернулась и встретилась глазами с Софи. Та хотела бежать, но ноги не слушались. Женщина лихорадочно переводила взгляд с лица Софи на снимок и обратно. Затем она поставила фотографию на полочку и подошла к двери. Они с Софи стояли и смотрели друг на друга сквозь стеклянную перегородку. Казалось, прошла целая вечность. Неуверенность, удивление, надежда – вот какие чувства отражались на лице пожилой дамы… И наконец их, точно волной, смыло радостное озарение.
Она распахнула дверь, выбежала на крыльцо, протянула руки, начала гладить и ощупывать мягкими ладонями лицо Софи. Та стояла точно громом пораженная.
– О, дитя мое… милая моя, родная!
Софи не узнавала ее, но сразу же почувствовала, кто эта женщина. Пыталась что-то сказать, но губы не слушались.
– Софи!.. – зарыдала женщина, покрывая ее поцелуями. Наконец Софи все же удалось выдавить шепотом:
– Но… дедуля, он же говорил, вы все…
– Знаю, знаю. – Обняв Софи за плечи, женщина смотрела на нее такими знакомыми глазами. – Мы с твоим дедушкой были вынуждены говорить много разных ужасных вещей. И делали это лишь потому, что считали: иначе нельзя. Мне так жаль… Но это было ради твоей же безопасности, Принцесса.
Услышав это последнее слово, Софи тут же вспомнила о деде. Долгие годы он называл ее именно так – Принцесса. Казалось, звук его голоса эхом разносится по каменистым склонам, отлетает от стен и башен Рослина. Проникает сквозь землю и гулом отдается в неведомых пустотах.
Женщина продолжала обнимать Софи, слезы градом катились по ее лицу.
– Твой дед так хотел рассказать тебе всю правду! Но потом вы поссорились. Он очень переживал, изо всех сил старался помириться. Ему так много надо было тебе объяснить! Так много объяснить!.. – Она поцеловала Софи в лоб, затем шепнула на ушко: – Больше никаких секретов, Принцесса. Пришла пора узнать всю правду о твоей семье.
Софи с бабушкой сидели на крыльце, плача от радости и переживаний, и тут через лужайку к ним бросился светловолосый молодой человек. В глазах его светилась надежда.
– Софи?..
