– Малин, ты ее знаешь, – ответил Анте. – И Ореста.
– Да-да, – кивнула Герда. – Это хорошо.
При этом она не объяснила, что именно хорошо, просто весело посмотрела на меня своим здоровым глазом. Второй глаз у нее смотрит куда-то в сторону, не всегда понятно, куда и на что.
– Каким путем вы сюда ехали? – спросила она.
– По велосипедной дорожке, под мостом, по пешеходной дорожке вдоль реки, – отрапортовал Анте.
– Ах! – воскликнула Герда. – Берите фрукты. Анте, принеси что-нибудь попить.
Анте исчез в кухне.
Я осторожно присела на старинный красный диван рядом с креслом Герды.
– Как приятно, что ты пришла, Малин, – сказала она мне. – И друга своего привела…
Она кивнула Оресту, а он так и стоял.
– Ну и о чем ты успела подумать с тех пор, как мы с тобой встречались? – продолжала она.
Я сглотнула. Лучше уж сразу брать быка за рога, все равно я не могла придумать никакого правдоподобного объяснения.
– Мне хотелось бы узнать о том самом Акселе, о котором вы как-то рассказывали… о том, который исчез. Он и вправду не вернулся?
– Нет, он не вернулся, – вздохнула Герда. – Вот такое с ним приключилось. Всю жизнь он занимался строительством дорог и мостов в Гетеборге. А в свободное время бродил по лесам или же сидел у себя в комнате, составляя бесконечные таблицы с цифрами и делая какие-то загадочные расчеты. Моя мама рассказывала, что в его комнате до позднего вечера жужжал арифмометр, но он никому никогда не говорил, чем занимается. Она считала, что дедушка, наверное, знал больше, ведь они с Акселем были близкими друзьями.
– А потом он исчез? – спросила я.
– Да. Это произошло вскоре после того, как он перестал работать и вышел на пенсию. Ему еще подарили золотые часы в знак благодарности… а после этого он проводил в лесу еще больше времени, иногда по несколько дней подряд. И однажды просто не вернулся. Они наверняка ходили в лес искать его, но, конечно же, не нашли никаких следов.
– Как вы думаете, куда он отправился?
– Хм… велик риск, что он упал, ушибся и замерз насмерть, бедняга… он ведь уже был не первой молодости. Или сорвался с обрыва…
– Но ведь тогда его бы нашли!
– Хм… – фыркнула Герда. – Лес большой. Но… вообще-то да. Может быть, он отправился куда-нибудь… на поиски новой жизни… рано или поздно все отправляются искать свой путь…
Иногда Герда говорит такие странные вещи! Почти как Мона.
Пока мы разговаривали, вернулся Анте, неся стаканы с соком.
В то время как я беседовала с Гердой, Орест не проронил ни слова. Но тут он внезапно открыл рот.
– Эта картина, – произнес он, указав на картину, висевшую над диваном, на котором я сидела. – Это место где-то здесь?
Анте ответил:
– Разве сам не видишь? Это же Аспен. Раньше прабабушка жила там.
– Значит, и Аксель там жил… – пробормотала я.
Герда кивнула.
– Аксель? – удивился Анте. – Вы всё еще им интересуетесь?
Я покосилась на Ореста. Он и бровью не повел. Поэтому я сказала:
– Ну да, Ореста очень интересуют старые вычислительные приборы Акселя и все такое… Правда, Орест?
Мог бы немного и помочь! И в этот момент он вдруг спросил ни с того ни с сего:
– Вы знаете, что такое монохорд?
Герда посмотрела на него с удивлением.
– Моно… что? Ты имеешь в виду монокль? Как очки, только…
– Нет, монохорд! – повторил Орест, на этот раз громче.
– Понятия не имею! – ответила Герда. – А почему ты спрашиваешь?
Повисла неловкая пауза, а Анте посмотрел на нас, словно мы с дуба рухнули. Но потом я спросила Герду, как все было в Леруме много лет назад, в ее детстве, и она рассказала массу всяких историй. Например, что дети всегда собирались у станции – им так интересно было посмотреть на людей, сходивших с поезда. А когда на станцию приходил семичасовой поезд, все знали, что пора идти домой.
– Знаешь ли, Малин, – сказала она, весело поглядывая на меня, – когда так долго живешь на одном месте, то буквально чувствуешь его. Это как пульс… я его иногда слышу. Тук-тук, тук-тук…
Как сердце. Или как поезд. Тук-тук!
Когда мы уходили от Герды, Анте вышел с нами. Он взял на поводок маленькую собачку, сказав, что ее пора выгулять. Когда я отперла замок своего велосипеда и как раз собиралась последовать за Орестом, уже ожидавшим на улице, Анте спросил, буду ли я дома на выходных.
– Да-а… – пробормотала я.
– Будешь занята?
Я пожала плечами. Наверное, буду играть на виолончели. И разгадывать мистическую загадку.
– Ну ладно, – пробормотал он, хотя я даже толком не ответила. Сильвия потянула за поводок и потащила его по улице. – Увидимся! – крикнул он мне.
Я поехала вслед за Орестом.
Пока мы сидели у Герды и беседовали, стемнело и заметно похолодало.
– Ну и ничего нового не узнали, – выпалила я, догнав Ореста. И на этот раз мы были на удивление единодушны. Мы ни на шаг не приблизились к пониманию того, что Аксель хотел сказать в своих письмах.
