Когда Мона и ее посетительница наконец поднялись с дивана и стало слышно, как они выходят в прихожую, я решилась потянуться и высунуть голову из-за подушек. В прихожей я различила спину Моны и маму Месины Молин, надевавшую перчатки. Но и кое-что еще! Тень и темноволосую голову, тихо удалявшуюся по коридору в сторону спален. Орест тоже подслушивал!
Когда за мамой Месины захлопнулась дверь, он обернулся, и наши глаза встретились.
Мы оба тут же кинулись к нему в комнату.
– Месина, – произнес он.
Я кивнула.
– Ты прав. Она должна вернуться. Бедная ее мама! – У меня буквально сердце разрывалось, когда я вспоминала ее слезы. – Ты должен уговорить ее!
– Я делаю все, что могу, – серьезно ответил Орест. – Но конкретно сейчас дела идут неважно.
Он рассказал, что Месина перестала отвечать на его сообщения. И он больше нигде не мог найти ее в сети.
– Но обещаю, что буду пытаться! – сказал он, и лицо его внезапно помрачнело. – Обещаю.
Думаю, по мне он увидел, что я вот-вот разревусь.
Я не верила, что у Ореста большие шансы уговорить Месину вернуться домой, посылая ей сообщения. Но он должен попробовать! Каждый всхлип, который я слышала в гостиной, – так же могли расстраиваться и мои мама с папой. И еще у нас – у меня и у Месины – день рождения в один день. Не потому ли Оракул первым делом связался именно с нами? В голове так и вертелись всякие мысли; некоторое время я стояла молча.
– Кстати, а ты что там делала? – спросил Орест. Да, вот именно!
– Поздравляю с днем рождения, – сказала я и протянула ему свои подарки.
Орест улыбнулся так, словно никогда раньше не получал подарков на день рождения.
Он очень обрадовался, пожалуй, даже
– Послушай, Орест, – проговорила я и нервно сглотнула. – Может так случиться, что они тебе очень пригодятся.
И просто выложила ему все: про мамину работу, про то, что у нас не хватает денег и нам придется переезжать. Я знаю, что есть неприятности похуже, чем переезд. Но когда я говорила обо всем этом Оресту, в горле у меня стоял ком и я снова чуть было не заплакала.
– Но послушай! – тут же сказал Орест. – У нас же есть астролябия! Мы продадим ее, вот и будут деньги.
Я проглотила слезы.
– Знаю, – ответила я. – Только я этого не хочу.
Без астролябии мы никогда не узнаем, существуют ли земные токи и звездные поля. И смогут ли силовые линии вылечить папино сердце. И является ли Электра избранным ребенком с лозой. Как мне жить без всего этого? Как я смогу забыть, как смогу не думать о том, что имела в виду Сильвия в своей странной песне и почему астролябия так важна для будущего?
Пожалуй, чудо для меня в жизни важнее, чем крыша над головой.
Можно верить или не верить в то, что земные токи и звездные поля управляют всем, что происходит. В то, что случайности на самом деле подчинены большому смыслу.
Закончился последний урок пятницы, на котором мы с Анте работали вместе, заканчивая общее задание. Оказалось, Анте прекрасно умеет писать тексты. Трудно только заставить его это делать – он-то предпочитает болтать с приятелями о компьютерных играх и футбольных матчах.
– Что ты делаешь? – воскликнула я, когда Анте вдруг начал рыться в моих вещах.
– У меня пропала резинка… наверняка ты ее взяла… где у тебя пенал?
Он схватил мой рюкзак, висевший на стуле, и стал вовсю копаться в нем, но я тоже схватилась за рюкзак, потянула его к себе, и…
Металлическая пластина с отверстиями – та, которую мы нашли за резными птицами на фасаде голландского дома, – упала на пол посреди класса.
– А это что такое?
Анте бросился к ней быстрее молнии. Он поднял пластину с пола еще до того, как я успела наклониться. Повертел ее в руках, потрогал маленькие выступы.
– Отдай! – сказала я. Но он, разумеется, не отдал. Продолжая рассматривать пластину, погладил рукой заржавелую поверхность.
– И что ты делаешь с этой штукой? – спросил он.
– Не знаю, – пробормотала я. – Я даже не знаю, что это такое! Я ее нашла.
Нужно срочно что-то придумать! А я-то специально положила пластинку в рюкзак, чтобы никто – например, мама или папа – случайно не обнаружил ее дома.
– Нашла?
– В… в магазине Красного Креста! – соврала я. – Она лежала в коробке с другими вещами, которые я купила.
– А я вот знаю, что это такое, – заявил Анте. – Это музыка. У прабабушки масса таких штуковин.
Музыка? Мне показалось, что я ослышалась. А Анте отказался объяснить. Сказал, что я могу поехать с ним и посмотреть сама. Но только если сейчас, сразу после школы.
Ясное дело, я бы с удовольствием взяла с собой Ореста. Но я не знала, согласится ли на это Анте. Поскольку я живу так близко к школе, что хожу туда пешком и мне нет смысла брать велосипед – а Анте везде ездит на велике, – мы договорились, что я зайду домой, возьму велосипед и мы встретимся у продуктового магазина.
Так что я ничего не сказала ни Оресту, ни кому-нибудь еще. Пошла домой, вывезла из гаража велосипед и покатилась по улице Альмекэррсвеген вниз под горку.
