Есть еще один пример египетских корней Иисуса, хотя и несколько удивительный. Согласно общепринятому мнению, Иисус дал своим ученикам только одну точную формулировку молитвы, которая известна всем как «Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое» и так далее по тексту Библии. Однако эта самая христианская из молитв имеет неожиданную историю: несмотря на общепринятое мнение, эти слова выдумал не Христос, поскольку это слегка подправленный вариант древней молитвы, обращенной к Осирису-Амону, которая начинается: «Амон, Амон, ты на небесах…»[291] Христианский обычай завершать каждую молитву словом «Аминь», с одной стороны, восходит к еврейскому слову, которое переводится как «истинно так», но, с другой стороны, связан с египетским обычаем троекратного повторения имени бога «Амон, Амон, Амон…». Но и это не все. Слова этой молитвы дошли до нас не впрямую, но еще через одну ступень, поскольку в Библии утверждается, что в этой форме она была дана Иоанном Крестителем. (Следствия этого мы обсудим в следующей главе.) Кто же «Отче» в молитве, обращенной к Богу? Иисус ли это, или языческий бог Амон, или же Иоанн Креститель?
Вы видите, что вырисовывается совсем иной образ Иисуса, отличающийся от объекта обожания и поклонения Церкви. Но не клевета ли все это, обычный результат невежества и враждебности по отношению к новому, страстному учителю? В конечном итоге враги всегда с удовольствием проклинают совершенно невинных, поэтому Иисус Бог, Христос божественный стал объектом безжалостной кампании со стороны тех, кто хочет облить грязью его память. Однако это не один или два враждебных выпада в адрес реального человека, но огромное количество комментариев, требующих дальнейшего исследования. При ближайшем рассмотрении, допуская, что нападки были необъективными, получается, что Иисус был, конечно, иностранцем — из Египта, хотя этнически и был евреем, — но, что поразительно, в реальности был довольно неприятным человеком.
Главным в миссии Иисуса были чудеса — мгновенное исцеление, хождение по водам и воскрешение из мертвых, — что служило подкреплением проповеди его учения и обожествления, привлекая массы. (Знаменательно, что всякие действия с трупами явно не еврейский обычай, поскольку все, связанное с могилой, считалось у них нечистым и проклятым. С другой стороны, египтяне известны своими торжественными ритуалами в отношении мертвых.) Возможно, после предварительного зажигательного танца черной Марии Магдалины в цепях, как это было с ее этнической сестрой Еленой, группа Иисуса входила в деревню и на короткое время устраивала грандиозное шоу, торжественно изгоняя демонов и возвращая хромым способность ходить. Каждое из этих чудес — и загадочное поведение Иисуса, например письмена на песке — идет от тех же традиций чудес египетских волшебников, которыми они завлекали массы за границей, а иногда и пересекая ее.
Мортон Смит в своей книге «Иисус Волшебник» (1978) указывает, что даже семья Иисуса скептически относилась к его способности творить чудеса — вплоть до того, что они пытались ограничить его дееспособность на основании того, что он безумец[292]. Концепция эта, заключающаяся в том, что Благословенная Богородица пытается ограничить деяния сына своего Иисуса, Богом избранного Мессии, на том основании, что он представляет собой угрозу для себя и других, выглядит чрезвычайно необычной! Неудивительно, что Иисус отплатил семье тем же, сказав, например, когда она со своими детьми хотела видеть его: «Он сказал им в ответ: Матерь Моя и братья Мои суть слушающие слово Божие и исполняющие его»[293]. Выглядит это странно, учитывая то обстоятельство, что он считается примером сыновней любви, ни одного доказательства которой нет. Он также требует от учеников прямого неуважения к родителям в отличие от закона Моисея: «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником»[294].
Интересно, что он призывает нас ненавидеть наши жизни — печальная гностическая ошибка, — что выглядит явной неблагодарностью по отношению к Богу-творцу и противоречит его собственному указанию «возлюби ближнего своего, как самого себя». Такая любовь ничего не стоит.
Все равно Иисус считается защитником бедных и угнетенных, обещая, что «нищие духом» будут благословенны… поскольку их есть «Царствие Небесное»[295], что весьма радостно для миллионов, которые никогда не получат защиты от несправедливости, но знают о вознаграждении в неопределенном будущем. Отбросив непочтительность, остановимся на неизбежной мысли, что, если бы Царствие Небесное пришло завтра, «нищие духом», конечно, были бы последними, кто будет жаловаться, если обещанное вознаграждение не материализуется.
