— Надеялся на чудо, что уж там, — чуть усмехнулся я. — Но тогда у меня есть ещё одна просьба: может, у тебя есть возможность связаться с ним и кое-что ему передать?
Веруса на миг будто застыла, размышляя над моим предложением, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на веселье, словно это всё —игра, в которой она давно прописала правила. Наконец, она скользнула взглядом по мне и ответила:
— Связаться могу. Джек почему-то любит поддерживать со мной связь, дразнить, провоцировать. Но что мне за радость играть по твоим правилам? — Она прищурилась. — Я спрашиваю себя: зачем мне это?
Я ухмыльнулся, показывая абсолютное спокойствие:
— А ты ему просто передай, что у тебя в гостях его обожаемая дочь, — я позволил себе ледяную, насмешливую улыбку. — И что она безумно скучает по своему папочке и мечтает увидеть его хотя бы одним глазком.
За моей спиной я услышал, как Диана вздрогнула, а в её голосе прорвалась паника:
— Брюс, что ты делаешь? Зачем говорить всё это? Это же ловушка! Мы так не договаривались! Ты обещал помочь мне! А не сдать моего отца этим.
Я обернулся к ней, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно:
— Диана, не забывай, что я охотник. Мы защищаем людей в первую очередь. И ты сама призналась, что застала отца за тем, как он закусывал каким-то бедолагой, которому перегрыз глотку. Я пока не понимаю, остался ли он в здравом уме или превратился в обезумевшего монстра, движимого яростью и голодом.
— Брюс, ты не посмеешь! Мы же друзья! Я доверилась тебе! — в отчаянии вскрикнула Диана, и я заметил, как её глаза начали блестеть от слёз, а в голосе прорезались хриплые, почти звериные нотки.
Я покачал головой, безжалостно отрезая:
— Не делай глупостей. Ты знаешь, на что я способен, и у тебя нету шансов. Не стоит усложнять ситуацию. Мне нужен твой отец. Срочно. Я не могу искивать его по всему свету, поэтому лучше использовать тот единственный способ, который сработает наверняка: ты — стимул, ради которого он рискнёт всем, даже в полубезумном состоянии. Так что не мешай мне, просто помолчи.
Мой голос сорвался на раздражение. Диана, словно услышав это, открыла рот, чтобы сказать ещё что-то, но лишь выдохнула и замолчала, опустив голову.
Веруса, наблюдавшая за нашей перепалкой с явно приподнятым настроением, невесомо усмехнулась:
— Узнаю школу Уистлера. Принцип «цель оправдывает средства» — это очень по-нашему. Ты мне нравишься, парень. Не хочешь вступить в Кабалу? У нас как раз не хватает тех, кто готов переступать через любые границы ради результата.
Я перевёл на неё взгляд:
— Нет уж, благодарю. Обойдусь. Мне вполне достаточно и единожды с вами поработать. — Я сощурился. — Лучше скажи, когда сможешь связаться с Джеком?
Женщина сделала вид, будто оценивает меня с головы до ног по-новому, и улыбнулась кончиками губ — улыбкой, лишённой каких-либо тёплых чувств:
— Да хоть сейчас. Мне это тоже выгодно, мальчик.
Веруса потянулась к старинному телефону, стоявшему на столе. Это была массивная модель с круговым циферблатом и тяжёлой трубкой, украшенной латунными вставками, — редкий антиквариат, выглядевший так, будто пережил не одно поколение владельцев. Она сняла трубку со спокойной элегантностью, словно делала это на светском приёме, и начала набирать номер, не спеша, смакуя каждую цифру, точно щёлканье диска служило ритмом для красивой мелодии.
— Знаешь, Брюс, — проговорила она безмятежно, не отрывая взгляда от телефона, — мне доставляет особое удовольствие подобный расклад: ты буквально подносишь моего врага ко мне на блюдечке. Приятно, когда кто-то облегчает тебе задачу.
Последовали гудки — один, второй, третий. Наконец в трубке послышалось тяжёлое дыхание, а затем хриплый, уставший голос, в котором явственно звучала звериная нотка.
— Алло…
— Джек, — мягко выдохнула Веруса, и в её голосе прозвучало что-то обволакивающее, почти гипнотическое, — какая удача, что ты на связи. Я тут как раз о тебе думала. Как продвигаются твои попытки контролировать ситуацию?
На том конце — молчание, лишь неровное тяжёлое дыхание, словно человек пытается справиться с эмоциями.
— Что тебе нужно, Веруса? — наконец ответил Джек, в его голосе сквозила тревожная злость. Видимо, тембр Верусы насторожил его.
— Тебя, — ответила она глухо и почти нежно. Затем коротко рассмеялась — низко, безрадостно. — Утром, с первыми лучами солнца, жду тебя у себя в гостях, в «Капкане». Одного. Без твоих «лесных друзей». И давай без твоих дешёвых трюков. Просто ты и я.
— Почему, я должен идти в ловушку, ведьма?
Веруса сделала вид, что улыбается, хотя в её голосе холод сгущался всё сильнее: