Код Нибелунгов полностью

– Зигфрид, идем же, – позвал он его в лесу на охоте.

– Куда? – отчего-то испуганно спросил Ксантенец.

– Искать воду, – невозмутимо ответил Хаген. – Не бойся, ничего не случится.

Лес сгущался, страх затопил душу Зигфрида.

Где-то трещали в ветвях сороки, а вот иные птицы молчали. Тишина больше говорила, нежели слова.

– Куда мы идем, Хаген? – слабым голосом спросил Зигфрид.

– Еще немного отойдем, и все, – ответил Хаген.

Но Зигфрид замер. Неподалеку журчал ручей. Хаген пожал плечами.

– Ладно, пусть здесь все и произойдет, – произнес он негромко и перехватил копье. Не было более маски, не было больше лжи.

– Нет, – прошептал Зигфрид, – Пожалуйста, нет.

Хагену было мерзко. Он чувствовал, что делает что-то не так. И при этом только такую казнь заслуживал Зигфрид.

– Почему? – спросил Зигфрид и опустился на колени. Он не понимал. Его голубые глаза выглядывали что-то в лице Хагена.

– Я же ничего не сделал, – прошептал он, сам веря в этот момент своим словам. Он так сильно верил, что даже Хаген заколебался на мгновение. И именно в эту секунду Зигфрид бросился на Хагена.

Но Хаген был Непобедимым. И привычка победила все. Даже Зигфрида. Хаген просто заколол его.

Он стоял над умирающим Зигфридом и ждал. А потом пошел навстречу другим охотникам и сказал им:

– Мы можем возвращаться.

Ужасная гибель Нибелунгов при дворе гунна Этцеля, трагичность отдельных судеб героев и несчастливый финал «Песни…» взволновали публику XIII века. Королевские дворы мечтали заполучить собственные копии «Песни о Нибелунгах». В Пассау и Лорше вовсю трудились копиисты. И не просто усердно переписывали текст, а что-то добавляли от себя, присовокупляли определенные версии.

В ходу было не просто чтение, а выразительное исполнение отдельных отрывков о Зигфриде и Хагене, о мести Кримхильды и т. д. Так называемый бродячий актер Марнер распевал при дворах песни о короле Ротере, Дитрихе Бернском, о смерти Зигфрида и сокровищах Нибелунгов. А его коллега Хьюго Тримберг (1230–1313) любил рассказывать слушателям о поединке Зигфрида с драконом, сокровищах и убийстве героя.

Вот в эту-то эпоху один регенсбургский переписчик и решает слегка подкорректировать несколько «нетактичное» поведение Кримхильды. Свое творение он назовет «Кудрун» (она же Кримхильда). В результате изначальные сюжеты «Песни…» отойдут на задний план: здесь Кудрун – примерная супруга Хертвига. Она – символ придворных добродетелей, великодушия и безмерного послушания. Ее противник, Хартмут, – совсем иной, чем мрачный Хаген, – тоже «интегрирован» в придворную рыцарскую жизнь.

В позднее Средневековье публика возлюбит все цветистое и экзотическое. При дворах знати будут курсировать большие собрания приключений: в них без разбора рассказывалось и о короле Артуре, Ротере и Вальтере, Саладине и Зигфриде. Подобные книги под названием «Венец приключений» (Генрих фон дер Тюрлин, 1220) или «Книга приключений» (Ульрих Фуэтрер, 1475) стали зеркальным отражением придворных вкусов на исходе Средневековья.

Австрийский монах-доминиканец в 1350 году писал в летописи своего родного монастыря в Леобене о появлении Атиллы на западе и о Папе Льве. По легенде, мудрый Папа в V веке удержал кровожадного гунна от разорения беззащитного града Рима. Но не это важно. Доминиканец из Леобена сообщает, что с Атиллой на Рим шли… великаны, а среди них Дитрих Бернский, оружейник Хильдебранд, Рюдигер Пехларн, Хаген и другие. В «Хронике мира» Генриха Мюнхенского (XIV век) Нибелунги и их гибель при дворе властителя гуннов описываются уже как исторический факт эпохи переселения народов. Граница между историей и литературой стерта.