Витийством резким знамениты,Сбирались члены сей семьиУ беспокойного Никиты,У осторожного Ильи.У них свои бывали сходки.Они за рюмкой русской водки,Они за чашею винаПорой сидели дотемна,Но не от водки там пьянели:В тумане споров и легендТам замышляли свой конвент;Им представлялось в буйном хмеле,Что вольность — юная жена,И грудь ее обнажена.Друг Марса, Вакха и Венеры,Тут Лунин дерзко предлагалСвои решительные мерыИ вдохновенно бормотал,Читал свои ноэли Пушкин,Меланхолический Якушкин,Казалось, молча обнажалЦареубийственный кинжал.Одну Россию в мире видя,Преследуя свой идеал,Хромой Тургенев им внимал,И, цепи рабства ненавидя,Предвидел в сей толпе дворянОсвободителей крестьян.Так было над Невою льдистой.Но там, где ранее веснаБлестит над Каменкой тенистойИ над холмами Тульчина,Где Витгенштейновы дружиныДнепром подмытые равниныИ степи Буга облегли,Дела иные уж пошли.Там Пестель, что с Юшневским вместеОтряд из Брутов набирал,Холоднокровный генералИ Муравьев, апостол мести:Он, полон дерзости и сил,Минуты вспышки торопил.Сначала эти заговорыМежду лафитом и кликоЛишь были дружеские споры,И не входила глубокоВ сердца мятежная наука.Все это было только скука,Веселье молодых умов,Забавы взрослых шалунов…Казалось, их союз случайный -Игра… но дело решено:Узлы к узлам, к звену звено -И постепенно сетью тайнойОплел Россию. В декабреНаш царь дремал — и вдруг помре.Когда б вослед за старшим братомВоссел на троне средний брат,Чей голос громовым раскатомГонял войска на плац-парад,Когда бы к вящей русской славеВеликий князь в своей ВаршавеСказал решительное «да» -Все завернуло б не туда.Однако князя КонстантинаВлекла не снежная страна,А полька, юная жена,Да полкового карантинаРужейный запах войсковой…И он качает головой.Сенат, безвластья не желая,Несмелым росчерком пераНа трон возводит Николая -И мыслит гвардия: пора!Она любила Константина;Солдатам, впрочем, все едино -Что Константин, что Николай,Когда прикажут — помирай.Войска на площади СенатаВ холодном, пышном декабреСтояли зябнущим каре,Подобьем черного квадрата,И царь, предчувствием тесним,Слал Милорадовича к ним.Убив его, Каховский грозныйУскорил горестный финал.Когда сгустился дым морозныйИ вечер медленно скрывалСобора будущего остов, -Уже науськали профостов,И в туже ночь бунтовщиковК ответу взяли, как щенков.Иные не были готовыУбить законного царя,Иные сдались, несмотряНа неизбежные оковы, -И пять безумных, лучших летПропали зря… а впрочем, нет.
