Код Ореста полностью

У машинки есть клавиатура, на клавишах которой написаны буквы. Каждая клавиша соединена с рычагом, у которого на конце металлический штамп с этой буквой.

Наверху у машинки валики, между которыми вставляется бумага. А вдоль валиков натянута чернильная лента.

Когда нажимают на клавишу, ее рычаг ударяет своим штампом по чернильной ленте и прижимает ее к бумаге, так что отпечатывается буква. С каждой буквой валик чуть-чуть сдвигается, так что следующая буква отпечатывается уже на чистом месте.

Буквы на клавиатуре стоят не по алфавиту, а в определенном порядке. Этот порядок придумали в 1867 году, чтобы решить главную проблему пишущих машинок – рычаги цеплялись друг за друга, если печатали слишком быстро.

У современных компьютеров нет ни рычагов, ни штампов, но раскладка клавиатуры выглядит так же.

Если взять ключ НИЪТГЪШЬЛГ3ЪО и набрать его, НО со сдвигом на один шаг влево на клавиатуре, то получится ЕМХИНХГТОН2ХР.

«Последняя должна стать первой», – сказал Аксель.

Тогда получается РЕМХИНХГТОН2Х.

И еще Аксель сказал: «Все неизвестные прочь». Неизвестное в математике обычно обозначают буквой «икс». Уберем все «х». Получается «Ремингтон₂».

Теперь мы владеем шифром!

А теперь проделаем то же самое с зашифрованным текстом.

ЛОЪНГБЖЪКЮПЪДНГЪМИПГПЪ..ХЕ

Сдвигаем на один шаг на клавиатуре:

ОРХЕНЬДХУБАХЛЕНХСМАНАХЮЮЗК.

Переставляем последнюю букву в начало:

КОРХЕНЬДХУБАХЛЕНСМАНАХЮЮЗ.

Убираем все «х» – Кореньдубаленсманаююз.

Решение – корень дуба ленсмана ююз!

Он очень умен, этот Орест!

Но оставался еще один вопрос: что означает «Корень дуба ленсмана[9] ююз»? Зачем Аксель послал нам такую непонятную подсказку? И что с ней теперь делать?

Но что бы мы ни планировали, это подождет до завтра. Я отключилась, наверное, еще до того, как Орест перешел через улицу.

Во вторник был самый обычный школьный день. То есть я так думала.

– Орест и Малин, – сказала учительница перед первой переменой. – Вы не могли бы задержаться?

Это еще что такое? Я медленно сложила в рюкзак учебник и тетрадку по математике, пока все остальные толпой вываливались в коридор. В классе сразу стало пусто и тихо. Остались только учительница, я и Орест.

– С вами хочет поговорить директриса, – сказала она. – Прямо сейчас.

– Зачем? – вырвалось у меня. Раньше меня никогда не вызывали к директрисе. Что ей от меня может быть нужно?

– Точно не знаю, – ответила учительница. – Но, думаю, ничего серьезного, – продолжила она и улыбнулась, пытаясь меня успокоить. Вероятно, вид у меня был встревоженный. Почему нельзя самому решать, как ты выглядишь, и по мне всегда заметно, что я думаю? Как бы мне хотелось быть похожей на Ореста – у него-то так и остался совершенно спокойный вид.

Он не проронил ни слова, пока мы шли по коридору в кабинет директрисы. Когда мы дошли, то увидели, что дверь приоткрыта. Мы переглянулись. Орест закашлялся.

– Входите, – прозвучало из кабинета.

Директриса сидела за столом светлого дерева и что- то писала. Браслеты у нее на руках слегка позвякивали.

– Садитесь, – сказала она, и мы уселись на стулья перед ее столом. Директриса положила ручку и убрала с лица прядь своих пышных волос – преувеличенно тщательно, отчего я сразу же занервничала еще больше. Затем она сморщила лицо, изобразив подобие улыбки. – Вчера вы ездили на экскурсию в Нэс, – медленно начала директриса. Мы кивнули, однако директриса и не ожидала никакого ответа. – Надеюсь, вам понравилось? – продолжала она без паузы. – Для нас очень важно включать в учебный план экскурсии для обеспечения достижения социальных, культурных и географических целей.