Код Розы полностью

То есть информатор посулил. Кто бы это ни был, он – или она? – подставил ее как нельзя лучше, с горечью подумала Бетт. Ведь совсем нетрудно посеять сомнения насчет готовой сорваться дешифровщицы. Для БП она просто потенциальная утечка, которую пришлось заткнуть, и в безумном ритме работы после высадки в Нормандию о ней быстро забудут. Интересно, как идет высадка? Возможно, части союзников уже пробиваются сквозь волны на те дальние пляжи, а она не сидит за своим столом в ПОН – и уже никогда не сядет. На мгновение эта мысль причинила ей даже больше боли, чем известие, что ее везут в сумасшедший дом.

«Ты отнял это у меня», – мысленно обратилась она к предателю, чувствуя внезапное желание его убить. За один день ее лишили всего: работы, друзей, присяги, дома, собаки, свободы. («Не всего, – возразил Дилли Нокс. – Ты самая умная из моих Див».)

– Ну? – нетерпеливо повторил шофер. – Да или нет?

Бетт вскрикнула и внезапно согнулась пополам, схватилась за низ живота. Просунув руку под юбку, она потрогала прокладку и показала шоферу окровавленную руку.

– Месячные… – простонала она.

Как обычно бывает с мужчинами, шофер совершенно растерялся при столкновении с интимными проявлениями женского естества. Он засуетился в поисках носового платка, воды – чего угодно, только бы убрать кровь с ее пальцев. Бетт быстро отыскала чистой рукой кармашек в трусах, достала ключик от сейфа Дилли и сунула его в рот.

Латунь звякнула о зубы. Вкус металла напоминал вкус крови. Она глубоко вдохнула, все еще дрожа. Пришлось приложить усилие, чтобы заставить острый металлический ключик проскользнуть в горло, не вызвав рвотного рефлекса, но в конце концов она проглотила свою тайну.

– Слушай, да ответь же наконец, – поторопил ее шофер, глядя, как она вытирает с пальцев кровь. Судя по его физиономии, он уже жалел, что взял пятерку и ввязался в эту историю. – Наши приятели вот-вот вернутся с бензином. Да или нет?

Бетт откинулась в кресле и закрыла глаза.

– Нет.

Она не произнесла ни слова ни когда вернулись те двое, ни когда шофер снова завел мотор. Она не проронила ни словечка еще несколько часов, молчала, когда «бентли» въехал через ворота в высокой, неприступной на вид стене и подкатил к внушительному зданию из серого камня. Бетт Финч молчала, когда ее провели между всполохами летних роз к входной двери лечебницы для душевнобольных, когда стук шестеренок гигантских часов отозвался визгом в ее ушах и когда ворота сумасшедшего дома захлопнулись за ее спиной.

Расшифрованные в Блетчли-Парке перехваченные немецкие донесения времени высадки в Нормандии:

Голос премьер-министра в телефонной трубке звучал однообразно, как шорох сыплющегося гравия.

– Новости есть? – Озла так и видела, как он меряет шагами кабинет, поглядывая на восточную стену, в сторону Нормандии. – Ну?

– Секундочку, сэр. – Озла уже слишком много часов провела за рабочим столом, чтобы трепетать от того, что поговорила с премьером. Она передала трубку начальнику и продолжила переводить расшифрованные сообщения. Казалось, ее мозги обработали наждаком. Она не осознавала смысла того, что переводит, – слова входили в нее через глаза и выходили через карандаш, не оставив никакого следа в памяти. Домой она добралась только тридцать часов спустя.

Где обнаружила, что ту половину комнаты, которую занимала Бетт, полностью очистили от ее присутствия. В гардеробе не было ее блузок и платьев, в ящиках комода – белья. Ни следа, ни даже забытой шпильки для волос, которая намекнула бы, что здесь когда-то жила Бетт Финч. Даже Бутс испарился.

Озла села на кровать. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя настолько утомленной – у нее не хватало сил даже на то, чтобы лечь. На лестнице послышался знакомый стук каблуков, в комнату вошла Маб.

– Бетт исчезла, – сказала Озла вместо приветствия. – Может, вернулась домой или…

– Ее увезли в лечебницу для душевнобольных, – сообщила Маб. – Мне сказали охранники у ворот – она совсем слетела с катушек.

Озла сделала большие глаза.