Семнадцатилетний геймер Олег Орехов, дурачась с приятелями в подвале, обнаруживает труп и вызывает полицию. После этого он начинает замечать, что за ним следят, а когда он в игре открывает фрагмент карты, на него нападает вооружённый человек, требуя показать, куда ведёт карта. Убегая, Олег прячется в магазине, где встречает… убитого. Так начинается охота мёртвых на живых, а живых – на мёртвых. Из болот и кладбищ выбирается нечисть, о которой герои даже в книжках не читали, а виной всему демон, жаждущий заполучить спрятанный под землёй артефакт.
Перемахнув через забор, я рванул к заброшке, и лязганье зубов за спиной на некоторое время стихло.
Здание фабрики издалека походило на корабль. Трубы тянулись вверх, словно мачты. Вблизи оно оказалось развалинами нескольких плотно стоящих цехов. Окна без стёкол, торчащая отовсюду арматура, ржавые двери. Но для укрытия сойдёт.
На миг передо мной вдруг зависли чьи-то загорелые ноги, – девчонка в сэйлормуновском прикиде и с розовыми волосами выпрыгнула из окна второго этажа, приземлилась, почти коснувшись земли косичками, и выпрямилась во весь рост.
Я застыл от неожиданности.
Приняв картинную позу с выпяченным вбок бедром, она помахала мне. Над головой высветилось «Pink». Вполне себе подходящий никнейм для такого костюма. Девчонка развернулась и, блеснув здоровенным мечом за спиной, сбежала по лестнице в подвал.
Я огляделся. В смысле, в реале огляделся. В зале находилось человек десять, но их лиц почти нельзя было рассмотреть в полумраке. Трое парней, наверное, студентов колледжа, у противоположной стены тоже рубились в «Упыря». Они и в игре бегали кучкой, я их встречал, но не присоединился. Я же волк-одиночка.
Покрутив головой, выцепил взглядом светлое пятно и даже выронил мышку из рук.
Бойцова?!
Этого просто не могло быть. Она сидела ко мне боком, и я не видел, во что она играла, но неужели это её аватар сейчас махал мне? Розовая кофта и розовые пряди волос вперемешку с белыми. Какие уж тут могут быть сомнения? «Pink» – Светка Бойцова. Светка Бойцова – «Pink».
На всякий случай я всё-таки протёр глаза. Ничего не изменилось. Я вернулся в игру и… выругался вслух.
Линия жизни моего персонажа по имени «Nut» (это потому, что я Орехов), окрасилась кровью и неумолимо ползла вниз.
Экран залило красным. Из-за спины донеслось чавканье. Я с разворота ударил ножом, и упырь, крякнув, отлетел, но не сдох. Против них такое не работает. Надо либо голову рубить, либо кол осиновый в сердце. Классика жанра, в общем. Ещё огнём можно, но я его пока не раздобыл.
Вообще-то, я встречал здесь мертвецов двух видов. Первые выглядели так, будто их кто-то недоел: торчали обглоданные кости, и кожа вместе с остатками одежды висела лохмотьями.
Вторые больше походили на людей, чем первые, и напоминали заводчан, идущих домой после дневной смены. Пустой взгляд, ссутуленные плечи. Справляться с ними мне ещё не приходилось. Только убегать.
Ещё были третьи, но выше уровнями. Этих мертвецов было сложно отличить от живых. Разве что они улыбнутся и покажут клыки. Да во взгляде у них иногда мелькает что-то звериное. А так, вполне себе приличные люди, как правило, хорошо одетые и воспитанные. Заговоришь с таким – милое дело. Не успеешь отвернуться, как он вопьётся клыками тебе в шею.
И всё. Как говорится, геймовер.
Я бросился к двери в подвал. Отшвырнул одного мертвеца ударом ноги. Очки моих жизней стремительно утекали, некогда было возиться, срочно требовалась аптечка. Такие обычно попадались в зданиях, где, якобы, когда-то в прошлой жизни до нашествия мертвецов располагались медпункты или лаборатории.
Нырнув в подвал, я запер дверь изнутри с помощью куска арматуры. Вот, чем мне нравилась эта игра – своей реалистичностью. Я достал из инвентаря фонарик и пошарил лучом в темноте. Пустота, только непонятные символы на стенах.
Сверху на меня кто-то спрыгнул.
Опять девчонка. Ну да, я забыл. Сегодня же среда, женский день. Девчонкам скидка пятьдесят процентов. А у меня без вариантов. Пока родители на даче, надо ловить момент.
Эта напоминала Лару Крофт. Камуфляж, ремень, ножи, кинжалы, меч. Ещё и очки ночного видения. «Python», – подсказал интерфейс.
Пайтон приложила палец к губам и приказала жестом следовать за ней. Я последовал. Хотелось поискать её глазами в зале, но я боялся отвлечься и снова вляпаться. Жизни и так стекали красными каплями по экрану.
За змеиным никнеймом скрывалась Маринка Бунтарь, я знал её уже почти год, она была моей ровесницей, неделя, как семнадцать стукнуло, училась в колледже на программиста и была завсегдатаем нашего компьютерного клуба. Вот она не то что Бойцова. Умеет любить. Программные коды.
Нормальные люди по утрам завтракают, а Маринку бургером не корми, дай взломать какой-нибудь сервер. Её родителей за последние шесть месяцев шесть раз вызывали к директору. То на сайте колледжа преподаватели вдруг превращались в персонажей аниме, то в презентациях откуда ни возьмись возникали вместо формул какие-нибудь строки из Маяковского или там Высоцкого, типа: «– Ой! Вань! Смотри, какие клоуны!
Рот – хоть завязочки пришей…». Когда мне рассказала, я долго смеялся. В общем, Маринка считала, что даже если нельзя, то если очень хочется, то можно.
В общем, девчонка с чувством. Не то что некоторые.
С первого этажа доносились звуки возни, но я не разбирал, кто кого. Мертвецы ревели и скрежетали, но вот женских вскриков, какие обычно издают персонажи, когда их ранят, я не слышал. Значит, Бойцова либо уже мертва, либо ей везёт.
