В 2015 году США вступили в ситуации классического разделенного правления, когда президент принадлежит к одной партии, а контроль над обеими палатами Конгресса — другой. Паралича государственной машины удастся избежать, прежде всего, благодаря нежеланию республиканцев представать партией голого обструкционизма и вынужденной готовности Обамы идти на компромисс с законодателями[332]. Именно вследствие такого компромисса удалось в декабре 2014 года (уже после начала финансового года) принять федеральный бюджет, в котором под давлением республиканцев были отменены многие нормы, введенные в дни кризиса для регулирования финансовой системы. «То, что случилось — это не о свободном рынке, это о жульническом капитализме»[333], — возмущался Пол Кругман в статье «Реванш Уолл-стрита».
Огромное возмущение республиканцев вызвала проведенная исполнительным приказом Обамы реформа, которая позволит избежать депортации примерно 5 млн незаконных мигрантов. Немедленно власти 17 штатов подготовили иски в суды, обвиняя президента в превышении полномочий. Во главе протестов оказался наиболее страдающий от миграции из Мексики Техас, в котором стали даже собирать подписи за выход штата из США[334].
Началась очередная президентская избирательная кампания — 2016 года. У демократов наилучшие шансы на выдвижение у Хиллари Клинтон. Среди республиканцев многие отдают пальму первенства Джеббу Бушу. Так что не исключено, что следующий президент будет представлять одну из недавно правивших фамилий.
Экономическая модель США характеризуется сравнительно низкой степенью вовлеченности государства в перераспределение ВВП. Уровень налогообложения и государственных доходов в США меньше, чем в развитых странах Европы, и составляет примерно 30 % ВВП, тогда как во многих европейских государствах — 45–50 % ВВП. В налоговой системе основной упор сделан на подоходные налоги, а косвенные налоги, в частности НДС, применяются меньше. Это — одна из причин высокого уровня частного потребления в США.
Уровень государственных расходов в Соединенных Штатах также весьма низок — примерно 35 % ВВП (правда, в годы кризиса они вырастали до 43 % ВВП). В структуре бюджетных расходов велики затраты на традиционные силовые функции, доходящие до 6 % ВВП, втрое больше, чем в Евросюзе. А расходы на социальное обеспечение, здравоохранение и образование, напротив меньше — 15 % в США и 30 % в странах ЕС. Крупнейшими защищенными статьями бюджета являются четыре ключевые госпрограммы: социальное обеспечение, в рамках которой выплачиваются пенсии, а также пособия вдовам, сиротам и инвалидам; Медикейд, предоставляющую медицинскую обслуживание малоимущим слоям населения; «Медикэр», финансирующая услуги здравоохранения для пенсионеров и инвалидов, а также «Помощь малоимущим» (Welfare). В целом на долю защищенных статей приходилось 56 % федеральных расходов, а на долю дискретных — только 38 %. Еще 6 % составляли процентные платежи.
Из-за переноса индустриальных мощностей в другие страны США потеряли за 10 лет 5,6 млн рабочих мест, и их доля в мировом промышленном производстве сократилась с 27 до 19 %, тогда как доля КНР выросла с 7 % до 19,7 %. Внутри страны концентрируются высокотехнологичные производства — авиакосмическая, медицинская, военная, телекоммуникационная, компьютерная, фармацевтическая.
В 2014 году США, как в 1990-е, опережали другие развитые страны по росту ВВП — до 4 % в последние два квартала по сравнению с 1,8 % для ОЭСР[335]. Но любопытен феномен последних лет: в США наибольший прирост демонстрировали традиционные отрасли экономики и те штаты, которые производят нефть и газ. Как отмечают американские аналитики, «большие победители в современной экономике — «материальные парни» — люди, которые выращивают зерно, бурят нефть и прокладывают трубопроводы»[336].
