Кризис советской системы развязал руки Соединенным Штатам в Центральной Америке, где началась зачистка анитиамериканских правительств. После высадки американских парашютистов в столице Панамы в декабре 1989 года президент Норьега в цепях оказался в американской тюрьме. В 1990 году организованное левыми повстанческое движение в Сальвадоре и гражданский конфликт в Никарагуа были сведены на нет, а прекращение советской экономической помощи Кубе ввергло режим Кастро в серьезный кризис.
После оккупации Ку вейта Ираком в августе 1990 года Буш создал антииракскую коалицию. В середине января 1991 года Соединенные Штаты начали операцию «Буря в пустыне», приведшую к разгрому армии Саддама Ху сейна и освобождению Кувейта. Этот успех имел и далеко идущие последствия. Как отметил Ричард Беттс, «поразительно быстрая, дешевая и полная победа в войне в Персидском заливе в 1991 г. резко увеличила ожидания американских политиков относительно того, чего можно добиться силой при низких затратах». Интервенционизм обрел множество сторонников в обеих партиях.
Исторической стала встреча Буша и Горбачева в декабре 1989 года, проводившаяся на двух военных кораблях вблизи Мальты через несколько недель после падения Берлинской стены. Горбачев и Буш официально заявили о завершении холодной войны. Было оформлено советское согласие на признание переворотов в Восточной Европе и начат процесс консультаций, который в течение года привел к воссоединению Германии практически на условиях Запада. «Действия Буша заслуживают высочайшей похвалы, — считает Бжезинский. — Он уговаривал, заверял, льстил, прибегал в мягкой форме к угрозам в беседах со своим советским партнером. Он должен был соблазнить Горбачева, рисуя ему картины глобального партнерства и одновременно поощряя его согласиться с распадом советской империи в Европе. В то же время Бушу было необходимо убедить своих британских и французских союзников в том, что Германия не создаст угрозы их интересам, и ради этого принуждая канцлера Западной Германии признать линию Одер — Нейссе (до того времени защищаемую только Советским Союзом) в качестве западной границы вновь освобожденной Польши».
На встрече в Белом доме 31 мая 1990 года Горбачев полностью согласился с воссоединением Германии (которое и состоялось в октябре), получив взамен обещания финансовой помощи и сотрудничества. Обстоятельства сделки до сих пор вызывают споры, но, судя по всему, Горбачев согласился на вступление объединенной Германии в НАТО в обмен на обещание Бейкера не расширять альянс на восток.
В августе 1991 года Буш посетил Москву, а затем, выступая в Киеве, заявил, что не будет помогать тем, кто «распространяет самоубийственный национализм, основанный на этнической ненависти», признал достоинства «большей автономии» (но не независимости) и заверил, что Америка намерена «развивать бизнес с Советским Союзом, включая Украину». Эта речь была интерпретирована как попытка сохранить Советский Союз. Обозреватель «Нью-Йорк таймс» Уильям Сэфайр назвал ее «котлетой по-киевски». До сих пор исследователи уверены, что Буш-ст. «сделал все дипломатически возможное для того, чтобы сохранить Советский Союз живым».
Впрочем, период «горбомании» оказался непродолжительным. В какой-то момент в Вашингтоне решили отбросить Горбачева в качестве партнера, как отработанный материал. «ЦРУ было ярым сторонником Ельцина, поддерживало его не столько словесно, сколько посредством серии оценок, подчеркивающих его популярность в России и за ее пределами, его инициативы в области реформ и его подход к национальному вопросу», — свидетельствовал тогдашний министр обороны США Роберт Гейтс. А Горбачеву останется только обижаться на неблагодарную консервативную часть американского руководства: «Похоже, оно сочло, что интересам США больше соответствует ослабленная Россия при Ельцине, чем перспектива обновления Союза, за которую боролся Горбачев». Полагаю, США не устраивала не столько перспектива Горбачева, сколько сам СССР.
