Мы просочились через дыру в двери и встали вокруг нашей добычи – ну прям как апостолы вокруг мессии. Потом мы сели. Вот к чему мы стремились столько месяцев. Потрепанный ящик, который есть у любого фаната помастерить.
Можно было подумать, что там внутри какой-нибудь набор сверл и дюбелей – но вот в этом-то и смысл. Это был чемодан, обмотанный пленкой, как для самолета, весь при этом набитый бриллиантами и драгоценностями, которые должны были отправиться к саудитам. Защищен чемодан тоже был будь здоров, так что Орин сразу принялся отсоединять основной и дополнительные датчики геолокации. Вот только пока он тщательно и сосредоточенно делал то, что сотню раз репетировал, мы замерли как вкопанные. Да х[НЕЦЕНЗУРНО]й с ним с этим чемоданом бриллиантов. Ведь на поддоне рядом с ним с математической точностью были сложены прекраснейшие золотые слитки – их было столько, что я и в своих самых пи[НЕЦЕНЗУРНО]х мечтах не видел. Это было ох[НЕЦЕНЗУРНО]но. Энди ведь и не подозревал, что они здесь будут. Он даже и не скрывал. Качу ствол. Ясно по взгляду.
Где-то глубоко внутри я задавался вопросом, когда же Энди поймет, что застрелил собственного брата, и поможет ли ему куш пережить это? Я заметил, как Орин с гордостью отошел от ящика, закончив с датчиками, и тут понял, что всем вокруг уже совершенно до п[НЕЦЕНЗУРНО]ды.
Говорили только самое нужное. Мы все знали, что делать. Быстро. Молча. Методично. Один за другим, все до единого слитки перенесли в фургон. Чемодан в конце мы тоже забрали, чтобы не обижать Орина, который хорошо потрудился. В восторженном неверии в происходящее мы молча пялились друг на друга. Можешь представить себе все эти глаза в балаклавах? Уж поверь, они сияли.
(00:00:19)
Погрузили все в первую машину. И я имею в виду вообще все. Пушки, маски, инструменты, телефоны, все, что могло послужить уликой против нас. Пистолет Джона вытащили у него из руки, а гильзу нашли и выбросили куда подальше. Мы были готовы быстро свинтить, все схоронить и залечь на дно на несколько дней, недель, а то и месяцев после такого большого дела. Я знал план наизусть, запомнил до последней мелочи.
Почти сразу все остальные растворились в своих обычных жизнях как ни в чем не бывало, вернулись к семьям, к алиби. Каждый из них предавался мечтам, на что потратит свою долю. Перед тем, как сбежать к своей жене или подружке, уж не помню, к кому именно, Энди убедился, что остальные его не слышат, и сжал мне плечо.
Вот так я понял, что все это было частью его плана. Что Джон должен был сам укатить с добычей. Спрятать ее, замести следы – и все это тщательно продуманная операция, всех деталей которой не знал никто, кроме Энди. А малыш Смити и не должен был дожить до ее конца, это я тоже понял. И вот теперь, я – брат Энди. Его семья. Мне безгранично доверяли.
Я кивнул, запрыгнул в тачку и рванул в темноту. Я был спокоен, хладнокровен, уверен в себе. Позади лежала добыча – все до последнего, взятое в ходе самого большого и дерзновенного ограбления в криминальной истории Британии. Одного из самых больших в мире. За все время. Все ЦЕЛИКОМ в МОЕМ фургоне. И я был совершенно один.
Дата: 28.06.19 22:15
Качество записи: хорошее
Они все в курсе, что случилось. В последний раз мы были здесь впятером плюс мистраль. Супершестерка. Стояли вокруг двери в земле, которая ведет в раштонский тоннель, так они сказали. И я наконец вспоминаю.
Мы вышли из дома Твайфорд, и мистраль повела нас на заброшенное летное поле в Таррант Раштоне. Ровная поляна, бетонные островки, оставшиеся от давно заброшенных взлетных полос, сквозь которые пробиваются сорняки. Отличное место, чтобы подурачиться. Бежать так быстро, как только можешь. Жарко, солнечно. Дождя не было уже несколько недель. Мы впятером рванули, начали носиться по траве. Бегали друг за дружкой, как маленькие дети. Играли в войнушку. Ну да, даже Шелл и Донна, в своих пастельных платьицах и парусиновых туфлях. Мы были свободны. Лучший день в жизни.
Мистраль отошла куда-то. Искала тихое место, чтобы просто посидеть? Погреться на солнышке? Отдохнуть перед дорогой домой? Мне было все равно. Я носился без продыху. Вот только был я хиловат и питался не так хорошо, как другие. Не поспевал за ними. Чувствовал себя не в своей тарелке. Дыханье перехватило, в легких все горело, и я под каким-то предлогом пошел обратно в микроавтобус. Они крикнули мне вслед, я ответил, что иду по-большому, они зажали носы и заржали.
