Что происходит в голове у бессмертного, вынужденного тысячи лет пребывать в заключении и наконец сбежавшего? Ненависть к пленителям? Страх повторного заточения? Желание жестоко отомстить и убить всех вокруг? А может, он уже давно обезумел?Человек, некогда объединивший мир, имевший великие справедливые цели, столкнулся с непреодолимым противодействием. Теперь, уже в новой эпохе, у него выдался шанс повторно проявить себя.
— Повержен и заточён, — со злобной ухмылкой смотрит на меня Бор. — Так происходит с каждым, кто осмеливается бросать вызов богам.
— Если с каждым — то я удивлён, что Асгард всё ещё цел. Ах нет — я ведь разрушил его, — бросаю прямо ему в лицо эти жёсткие слова. Всё, что я могу.
Удар по голове был быстрым, точным и чудовищно сильным. Но, как обычно, тщетным. Он не стёр даже притворную, полную скрытого гнева улыбку.
— Дикое животное, — презрительно бросил Бор. — Пойдём, Один, у нас ещё очень много работы.
Высокий могучий мужчина развернулся ко мне спиной, но его сын не сдвинулся с места. Взгляд Одина пылал огнём гнева, вызывая у меня едкую усмешку, в любой миг готовую сорваться с губ.
— Я считаю, что он должен знать, что произойдёт, — серьёзно произнёс он. — Прошу, отец!
Юнец из расы асов, которых мои соплеменники некогда величали богами. Кем они оказались на деле? Презренные букашки — что те, что другие!
— Лишить его надежды перед заточением? — рассмеялся Бор. — Хорошая идея!
Повелитель бури подошёл вплотную и посмотрел прямо на меня. Не отвожу взгляд, пристально всматриваясь в его ровные и мужественные черты лица. Он был красив, этот ас, подобное я признаю. Нет смысла отрицать очевидное. Все асы были физически привлекательны, могучи и умны, чем и пользовались, заставляя жителей Мидгарда видеть в них нечто большее, чем иной народ. Видеть в них богов.
А если учесть то, что они обладали несоизмеримо более могучим оружием и были магами, по сравнению с которыми колдуны моего легиона казались сопливыми недоучками, то становилось понятно, почему никто и никогда даже не думал о восстании. До меня.
Против воли ощущаю, как лицо искажает злоба, превращая его в маску ярости и бешенства. Руки тянутся схватить Бора за шею, вцепиться и не отпускать уже никогда. Терзать, пока не вскрою глотку и не умоюсь в «божественной» крови. Терзать, пока не сломаю кости, не вскрою брюхо, не разорву кишки, такие же красные, как у презренных в их представлении мидгардцев, такие же горячие и мягкие!
Однако я был бессилен. И повелитель Асгарда знал это, иначе ни за что не решился бы наклониться так близко. Легко быть смелым, когда оппонент закован в прочнейшую сталь, созданную в Нидавеллире, мире гномов. Говорят, её невозможно разрушить.
— Надеюсь, — удовлетворённо произнёс Бор, — такое чувство ты будешь испытывать всё время своего заточения. Вечность!
Силой воли утихомириваю злость. Вторая бесполезна без первой. Этот ублюдок прав: сейчас не до неё.
— Меня невозможно убить, Бор, — начинаю говорить спокойно, но оказываюсь не в силах сдержать себя. Каждое слово получается всё более презрительным и надменным. — Ни магией, ни оружием. Ничто не способно сдержать Зариакса! Король Королей вернётся и обрушит Асгард! Доделает то, что начал! Освободит Мидгард, вернёт ему независимость и уничтожит всех своих врагов! Ничто не одолеет вечность!
Презрительный смех — вот что я слышу в ответ!
— Глупости, — медленно отвечает ас. — Пусть ты неуязвим, пусть на тебя не влияет ни магия, ни проклятия, ни честная сталь. Даже иноземные артефакты или предвиденье… — Замечаю, как на лице Бора мелькнуло сожаление. И немудрено — ведь во многом этот мужчина полагался на магию. Что же в итоге? Со мной она не помогла ему, а даже помешала. Ведь излишне полагаясь на прорицание, ас упустил момент начала восстания. — Вот только судьба хорошо посмеялась над тобой! Дав абсолютную защиту, не дала и намёка на атаку! Сила на уровне обычного, простого жителя Мидгарда! Это просто смех!
— Без Искоренителя он ни на что не способен, — дополнил Один. — Разве что выступить в качестве щита для настоящего воина.
— Пока ещё не знаю, — задумчиво почесал Бор затылок, — уничтожу ли я это оружие, которым ты убивал моих солдат и других богов, или оставлю себе как трофей — но, так или иначе, ты уже не увидишь его.
— Время на моей стороне, «бог». — Я закрываю глаза. — Давай, обрушь на меня свою сталь, залей ею полностью, но знай — тебе это не поможет.
Очень хотелось плюнуть ему в лицо, благо что повелитель Асгарда впервые оказался настолько от меня близок. Но что тогда мешало ему плюнуть в ответ уже на меня? Или даже помочиться сверху? Нет уж, пока я обездвижен тоннами гномьей стали, которую прямо расплавленной заливают сверху, стоит поумерить пыл. Но вот когда мы поменяемся местами… Отыграюсь за всё!
— Отговорки побеждённого, — отмахнулся он. — Каждый поверженный Асгардом продолжает скулить, но кого они хотят обмануть? Раз ты проиграл сейчас, находясь на пике собственной силы и власти, пользуясь тем, что наши пророки не знали об этом заговоре, играя на наших уязвимостях и пользуясь моей, — Бор глухо ударил себя по груди, — недооценкой, то что будет потом, когда мы уже знаем о твоём существовании?
— Более того, асы останутся единственными, кто будет о тебе помнить, — уже более спокойно улыбнулся Один. — Гордись, «король», — вложил он в последнее слово всё своё презрение.
