– Я понимаю. Тогда я буду рад выделить вам пару моих собственных гвардейцев для исполнения подобного рода обязанностей.
Амара изо всех сил старалась сохранить свою ленивую, томно-чувственную позу. Это было нелегко, учитывая, что она была совершенно уверена, что Олдрик только что слегка шаркнул ногой, принимая позицию, словно он готов обнажить меч.
– Они евнухи? – сухо спросила Ладья.
Орус удивленно заморгал.
– Нет, Госпожа.
– Тогда я боюсь, что они недостаточно подходят, центурион. – Ладья сделала мягкое ударение, произнося его звание. – Я могу вас заверить, что непременно согласую это с Графом Эрагусом, но в данное время у меня есть приказ. Как и у вас. Оставайтесь на своем посту.
На лице молодого центуриона отразилось нечто большее, чем просто облегчение. Он отдал ей честь с безупречной четкостью и вернулся на свой пост.
– Ты, – огрызнулась она, взглянув на Олдрика. – Сюда.
Охранники стояли в стороне, пока группа Амары спокойно входила в цитадель через главные ворота.
– Быстрее, – тихо сказала Ладья, как только они миновали охранников и вошли в небольшой дворик с другой стороны. – Пока мы не доберемся до верхних уровней, слишком велика вероятность того, что кто-нибудь может увидеть меня и начать задавать вопросы.
– Кое-кто только что начал, – проворчал Бернард.
– Кто-нибудь, способный рассуждать, – уточнила Ладья. – Калар полностью контролирует Бессмертных, но ошейники лишают их возможности задавать вопросы и брать на себя инициативу в обмен на абсолютное послушание. Бессмертные не станут расспрашивать меня или противодействовать мне без приказа – но служащие и офицеры Калара могут. Они те, кого мы должны избегать.
Она ускорила шаг, и быстро повела их вниз, в сторону коридора, затем к широкой спиральной лестнице, которая вилась вверх в центральной части башни.
Амара насчитала сто восемнадцать ступенек, прежде чем они услышали шаги впереди, и бледный толстяк в слишком тесной ливрее с пятнами вина появился четырьмя шагами выше них. Его щеки были испещрены шрамами, волосы густые и растрепанные, а лицо небритое. Он замер на месте и, прищурившись, посмотрел на них.
– Ладья? – спросил он.
Амара увидела, как спина Ладьи напряглась, но она не выказала никаких других признаков нервозности. Она склонила голову и пробормотала:
– Милорд Эрагус. Доброе утро.
Эрагус хмыкнул и взглянул на других женщин. Его рот расплылся в довольной усмешке.
– Привели нам кое-какие новенькие игрушки?
– Да, – ответила Ладья.
– Миленькая компания, – сказал Эрагус. – Когда вы приехали?
– Вчера поздно вечером.
– Не ожидал вашего возвращения так скоро, – сказал он.
Амара видела изгиб щеки Ладьи, когда та послала Эрагусу обезоруживающую улыбку.
– Нам повезло в пути.
Эрагус хмыкнул.
– Это не то, что я имел в виду. Были сообщения, что вы, возможно, были захв…
Он замолк и вытаращился, всего лишь на мгновение. Его глаза метнулись от Ладьи к Олдрику, а затем вниз к мечу здоровяка, и все присутствующие замерли. На одну мучительную секунду взгляд Эрагуса заметался вокруг, затем он облизал губы и начал быстро, глубоко дышать.
Жестким ребром ладони Ладья врезала ему по горлу, прежде чем он успел поднять тревогу. Эрагус оттолкнул ее с ужасной силой, которая могла быть порождена только фуриями, и повернулся бежать.
Прежде, чем он завершил движение, Олдрик уже сидел на его спине с ножом в руке.
– Стой! – просипела Ладья. – Подожди!
Она не успела договорить первое слово, когда Олдрик вскрыл горло Эрагуса своим ножом. Рябой вздрогнул и выгнулся, сумев бросить Олдрика в каменную стену рядом с лестницой.
Но наемнику этот удар не причинил особого вреда, и спустя несколько секунд с Эрагусом было покончено, Олдрик отпустил его труп, и тот упал на ступеньки.
– Идиот! – яростно прошипела Ладья.
– Он мог поднять тревогу, – проворчал Олдрик.
– Нужно было сломать его вонючую шею, – прошипела Ладья. – Мы могли бы затащить его в кабинет, плеснуть на него вина, и никто не заметил бы ничего необычного, пока он не начал бы раздуваться.
Она указала на пятна крови.
– Караульные пройдут здесь в течение пятнадцати минут. Они увидят это. И поднимут тревогу.
Олдрик нахмурился, глядя на Ладью, и перевел взгляд на Одиану.
– Она все подчистит.
– И поднимет тревогу, – сказала Ладья с яростью. – Где ты был, когда я рассказала вам о мерах безопасности? Каждый, кто использует в башне любых фурий, не получив загодя разрешение от Калара, вызовет горгулий. Я видела трупы двадцати трех разных идиотов, которые сделали это несмотря на мои предупреждения.
– Тогда ты сделай это, – сказал Олдрик. – Ты заклинатель воды, и одна из приближенных Калара. Несомненно ты получила разрешение.
Глаза Ладьи сощурились.
– Калар самоуверен, сэр, но не настолько, чтобы доверять своим убийцам с полным доступом к их магии в собственном доме. – Ладья помолчала, затем добавила с едким сарказмом, – Очевидно.
– Очевидно? – спросил Олдрик, в гневе повышая голос. – Тогда должно быть столь же очевидно, что наш друг использовал увеличенную фуриями земли силу. Я физически не мог сломать ему шею, зато он мою смог бы, если бы я сразу не прирезал его.
