— Один, например… забыл его имя. Высокий, долговязый парень, граф. Он хорошо владел мечом, а его слуги стояли насмерть, чтобы защитить его. Я, Олдрик, Септимус и Майлз пытались прорвать их последнюю линию обороны. Нам это удалось, но с трудом. — Он вздохнул. — Под конец было просто отвратительно. Этот граф держал в своих покоях несколько рабынь. Одна из них покончила с собой, когда увидела, как он умирает. Другие тоже были не в лучшей форме. Все были не старше шестнадцати лет, и все носили ошейники подчинения.
Исане вдруг стало дурно.
— Мы захватили жителей стедгольда живыми, по большей части. Один из них был тем, кто надел на них ошейники. Таким образом, мы освободили от них трёх девушек, но четвёртая… — Арарис покачал головой. — Ей было лет четырнадцать. Она носила ошейник с десяти лет. И она была…
— Испорченной? — осторожно предположила Исана.
— Сломленной, — ответил Арарис. — Она понятия не имела, как общаться с другими людьми, если не нужно предлагать себя. Она едва могла одеться. Ей регулярно давали вино и афродин. Красивый ребёнок, на самом деле, но стоило лишь посмотреть ей в глаза. Сразу было видно, что её психику повредили, и она не поправится.
— Конечно, Принцепс взял её под защиту. Но она с каждым днём становилась всё более расстроенной и отчаявшейся. Словно её мир перевернулся. Она не знала, где она нужна и что делать. К тому времени, как мы вернулись в Алеру Империю, она только дрожала и всё время кричала. — Он взглянул на Исану. — Она была заклинательницей воды, причём сильной.
Исана едва не задохнулась:
— Но… это означает, что, как только её способности проявились…
Арарис кивнул.
— Она начала во всех подробностях ощущать то, что чувствовали эти мужчины, когда брали ее. Бедный ребенок. Смерть была бы милосерднее, чем то, что она пережила. — Он откашлялся. — В общем, она кричала и плакала без перерыва, пока однажды ночью не затихла. Септимус послал Майлза проверить, как она — а тот глаз на неё положил с тех пор, как впервые увидел её. Он был всего на год или два старше неё. Майлз, выполняя приказ Принцепса, вломился к девушке и застал с ней Олдрика.
— Вороны, — ахнула Исана.
— Майлз приревновал и возмутился тем, что Олдрик использовал её — хотя девушка не возражала. Поэтому он тут же вызвал Олдрика на поединок чести.
— Самый знаменитый поединок в Алере Империи, — заметила Исана.
Арарис кивнул.
— Майлз этим обрекал себя на верную смерть, так что я толкнул его под переднюю часть фургона. Вот откуда у него больное колено. А я занял его место на поединке чести.
Исана нахмурилась:
— Зачем?
— Потому что то, что делал Олдрик, было неправильно. Независимо от того, или вопреки тому, что это её успокоило. — Он одарил её короткой, слабой улыбкой. — Есть некоторые вещи, которые просто нельзя игнорировать.
Она медленно кивнула.
— Продолжай.
— Дальше особо нечего рассказывать, — пожал плечами Арарис. — Я победил Олдрика, но не мог его убить. Он был одним из сингуляров Принцепса. Почти братом для меня. Но пока он еще не поднялся с колен, Септимус подошёл к нему и обрушился на него с бранью, на глазах у половины жителей столицы. Изгнал его из своего окружения и дал понять в недвусмысленных выражениях, что Олдрику лучше не попадаться ему на глаза, если тот хочет уцелеть.
— Что было дальше?
— Никто в Алере Империи ему бы и посуду не доверил мыть после того, что сказал Септимус. Тогда он забрал девушку и ушёл.
— Одиана, — поняла Исана. В её мыслях возник образ высокого, сурового Олдрика и темноволосой женщины с томными изгибами, которая всегда находилась в его компании.
Арарис кивнул.
— Что касается меня, я старался быть добрым с ней. Помогал поесть. Дал ей одеяло одной холодной ночью, по дороге в столицу. Полагаю, именно поэтому она помогла мне во Втором Кальдеронском сражении. Но потом я подумал, что было бы лучше, если бы я не сражался с Олдриком, пока Майлз лежал в целебной ванне. Дуэль спровоцировала события, которые сделали её достоянием общественности. У Септимуса не было другого выбора, кроме как уволить Олдрика, и сделать это максимально жёстко. Если бы я не поступил таким образом, может быть, Олдрик участвовал бы в Первом Кальдеронском. Может быть, это принесло бы пользу. Может быть, многое было бы иначе.
— Ты веришь в это? — спросила Исана.
Арарис слегка улыбнулся.
— Я не знаю. Я часто думаю об этом, чтобы я сделал по-другому, но я предполагаю, что все наши решения имеют важные последствия.
Послышался стук в дверь.
— Ах, — сказала Исана, — эскорт от сената, я предполагаю.
Они прервали объятия, и Исана тщательно пригладила платье.
— Не мог бы ты открыть дверь, пожалуйста.
Арарис подтянулся, его военная осанка была безупречна, и кивнул. Он подошел к двери и протянул руку…
Дверь слетела с петель с визгом разрывающегося металла, ударила Арариса в грудь и отбросила его через всю комнату, врезавшись в противоположную стену.
Мужчины в черной броне, двигаясь стремительно и точно, вошли в комнату. Один из них отбросил дверь от обессиленного тела Арариса.
