Он твердо шел к квадратной площадке, обычно использующейся Рыцарями Воздуха для взлетов и посадок. Эта часть лагеря всегда содержалась в чистоте и порядке, чтобы сократить до минимума количество мусора и обломков, которые могут быть подняты в воздух потоком.
Амара ускорила шаг, чтобы поддерживать темп Первого Лорда, который был намного выше нее.
– Я надеялась, что молодой капитан сможет держать себя в руках.
– В этом он даже перестарался, – раздраженно ответил Гай. – Фурии – свидетели, кто-то должен сбить эго Арноса до приемлемого уровня, но эта задача не для Сципио. Мне он нужен там, где он сейчас.
Амара покачала головой.
– Вчера я какое-то время провела в местных питейных заведениях, собирая информацию.
– Амара, сейчас ты выступаешь в качестве моего атташе, а не разведчика, – упрекнул ее Гай.
– Привычка, сир, – ответила Амара. – Его люди свято верят в то, что свежая трава начинает расти в отпечатках его сапог, и цветы зацветают там, куда он плюнул. Они никогда не встанут за его увольнение.
Гай задумчиво хмыкнул.
– Серьезно? Он настолько высоко ценится?
– Вчера я была свидетелем трех драк между легионерами Гвардии Сената и Первого Алеранского. Причиной каждой были высказывания о Сципио.
– Ну и как его люди?
– Были на высоте все три раза, – Амара покачала головой. – Они держатся друг за друга, сир.
– После двух лет здесь без поддержки – само собой, – пробормотал Гай. – Я хотел послать им подкрепление, но напряжение на всех участках слишком высоко. Особенно на Защитной Стене.
Амара оглянулась вокруг, убеждаясь в том, что поблизости никого нет.
– И это ограждает Сципио от всего остального, что происходит в Империи.
Гай резко взглянул на нее.
Амара пожала плечами.
– Ходят слухи, сир.
– Слухи, – сказал Гай.
– О Сципио. О том, кто может быть его отцом, – Амара сделала глубокий вдох. – Говорят, что он имеет поразительное сходство с Принцепсом Септимусом, сир. А еще говорят, что человек по имени Арарис, который может быть самим Арарисом Валерианом, – его персональный сингуляр.
– Слухи, графиня. – Сказал Гай.
– Я тоже так думала, – ответила она. – Пока не увидела лицо капитана Майлса, когда Т… когда Сципио вошел внутрь, – она посмотрела на Первого Лорда. – Оно было таким, будто он увидел призрака.
Голос Гая стал немного тверже.
– Слухи, графиня.
– Слухи, которые вы предпочли бы раздуть, – тихо произнесла она. – Именно поэтому вы устроили Совет здесь, вместо того чтобы вызвать всех обратно в столицу. Здесь, где он окружен своими людьми, уверен в себе, особенно в своей команде, и где никто из вызванных вами не сможет обладать властью, превышающей его, и здесь вы можете наблюдать за ситуацией. Вы готовите их к принятию его как кого-то большего.
Первый Лорд посмотрел на неё, и уголки его рта дрогнули, хотя голос оставался суровым.
– Я уже знаю, что вы умны, графиня. Вы не должны мне это доказывать. Считается хорошим тоном умалчивать о подобных вещах.
Амара удержалась от улыбки и низко склонила голову.
– Конечно, сир. Я буду иметь это в виду.
Гай оглянулся через плечо на здание командования.
– Они действительно о нём так много думают?
– Они любят его, – сказала она.
Гай вышел на чисто подметённые камни взлётной площадки.
– Знаете, это было совсем как с Септимусом, – тихо сказал он.
Амара молча вслушивалась, склонив голову набок.
– В нём были те же самые качества. Люди его обожали. Он дал им… – Гай покачал головой. – Что-то. То, что заставило их почувствовать, что они могли бы сделать больше, чем когда-либо раньше. Что воодушевило их. Сделало их значительнее. Он дал им…
– Надежду, – подсказала Амара.
– Да, – сказал Гай спокойно, и его голос стал озадаченным. – Это не было какое-то заклинание фурий. Это был он. Я никогда не понимал, как ему это удалось, – Первый Лорд пожал плечами. – Должно быть, ему это передалось от его матери.
– Сир, – начала Амара.
Гай поднял руку в усталом жесте.
– Я не такой, как Септимус. Или Сципио. Я по-прежнему пользуюсь уважением у некоторых. Большинству, однако, я внушаю лишь страх, – его взгляд был рассеянным, а голос задумчивым. – Я не такой уж хороший человек, Амара. Я пользуюсь определенным успехом в качестве Первого Лорда, но… я не вызываю в них сочувствие. Только решимость.
Амара лишь смотрела на Первого Лорда, продолжая молчать. Он редко говорил о своих чувствах.
В моменты, подобные этому, Амара ощущала реальную разницу в их возрасте, ибо, хотя Гай выглядел, как мужчина средних лет, которого, пожалуй, украшала ранняя седина, его возраст на самом деле приближался к восьмидесяти. Он видел в жизни интриги и предательства, и пережил немало своих личных трагедий.
Она уже привыкла к образу, который он создал – мужчины с фантастической мощью, нечеловеческой волей, и не заботящегося о своём личном и политическом благополучии.
И лишь в моменты, подобные этому, она вспоминала, кем он действительно был, – измученным и почти жестоким одиноким стариком.
