Через несколько неприятных секунд она оглянулась и увидела, что лев ещё дёргается, и поняла, что слышала… что-то, издающее слабые, хриплые звуки боли.
Ворд-захватчик. Когда один из них вселялся в тело, то, как правило, находился где-то внутри черепа. Стрелы, должно быть, ранили тварь.
Работа не была закончена. Опасность представлял вовсе не травяной лев, а захватчик. Нельзя позволить ему вернуться к остальному Ворду.
Она осматривалась вокруг, пока не заметила камень, немного меньше, чем её голова.
Она взяла его, стараясь не обращать внимания на вонь, и пошла назад, к ещё дергающемуся трупу травяного льва. Она подняла камень и со всей силы обрушила его на череп травяного льва.
Хриплые крики боли прекратились.
Она посмотрела вверх и увидела Бернарда, показавшегося из-за деревьев и резко осадившего лошадь, держащего лук в руке. Он смотрел на нее несколько мгновений.
Потом он просто сунул лук обратно в держатель на седле и снова тронул коня вперёд. Её собственная лошадь, когда она оставила её, продолжала следовать за лошадью Бернарда.
Она пошла к нему навстречу, подальше от этого смрада.
Он передал ей флягу с водой. Она прополоскала рот и сплюнула, избавляясь от мерзкого вкуса, затем сделала глубокий глоток.
Он серьёзно и внимательно посмотрел на травяного льва.
— Отличный выстрел.
Из его уст это прозвучало не как праздный комментарий.
— Спасибо, — ответила она.
Он причмокнул, подзывая её лошадь, которая послушно подошла к его протянутой руке. Он подобрал поводья и передал их Амаре.
— Нам лучше двигаться. Там, где был один разведчик, могут быть и другие.
— Бернард, — сказала она, глядя на труп. — Я не хочу закончить, как он. Я не хочу, чтобы они использовали меня против собственных людей. Я лучше умру.
Она повернулась к нему лицом.
— Если дело дойдет до этого, я хочу, чтобы ты сам меня прикончил.
— Этого не будет, — сказал Бернард.
— Но если все-таки…
Его взгляд стал суровым.
— Этого не будет, — сказал он с твёрдой уверенностью, и почти бросил поводья ей в грудь. — Никаких компромиссов, графиня. Ни для кого. В том числе для Ворда.
— Искусство дипломатии — это искусство компромисса, — спокойно произнесла Леди Пласида, когда воздушный паланкин начал спускаться к Защитной стене, — ключевым моментом здесь является поиск компромисса, который удовлетворит всех участников.
— Это предполагает, что все участники готовы к компромиссу, — парировала Исана, — ледовики были в состоянии войны с Алерой на протяжении веков. И я не могу себе представить, что лорды Антиллуса или Фригии будут особо склонны к любезностям после поколений борьбы с северными племенами.
Ария вздохнула.
— Я не предполагаю. Я надеялась, что ты так не считаешь. Я подумала, что, возможно, это положительное отношение к твоему имени может настолько всех вывести из равновесия, что этого будет достаточно, чтобы у тебя что-нибудь получилось.
Исана слабо улыбнулась.
— Что ты можешь рассказать мне о Антиллусе Рокусе?
— Он великий воин, вероятно, самый опытный тактик в Алере, почти несомненно, самый опытный заклинатель земли, возводящий защитные стены, во всей Империи. Он победил в знаменитой битве против…
Исана покачала головой и нахмурилась. Почувствовав, что воздух стал заметно холоднее, она поплотнее закуталась в свой плащ.
— Не об этом, — сказала она мягко. — Это не то, что мне нужно знать. Расскажи мне о нём.
Ария закрыла на секунду глаза и с виноватым видом покачала головой.
— Конечно. Извини, я большую часть поездки рассуждала с военной точки зрения. Как обеспечить постоянную доставку еды и припасов моему мужу и его людям, и всё в том же роде.
— Вполне понятно, — мягко сказала Исана. — Так какой он, Рокус?
Ария сложила руки на коленях и с минуту хмуро смотрела в окно.
— Вспыльчивый, — сказала она, наконец. — Я не думаю, что я когда-либо знала человека, более необузданного, чем Рокус. Это отчасти делает его заклинательство настолько сильным, я думаю. Он страстно верит в то, что он делает. Или делает что-то только потому, что верит в это особенно страстно. Я полагаю, это зависит от точки зрения.
— Он верен Империи? — спросила Исана.
Ария сделал медленный вдох.
— Он… приверженец концепции преданности, — сказала она наконец.
— Я не уверена, что вижу различия.
— Рокус считает, что каждый Верховный Лорд должен и обязан быть верен Первому Лорду, — сказала Ария. — Он не станет поддерживать тех, кто рвётся к власти, вроде Аквитейна, Родоса и Калара, и будет неукоснительно придерживаться того, что, по его представлениям, является идеалом того, как Верховный Лорд должен себя вести, — но он терпеть не может Гая. Он предпочел бы выколоть себе глаза, чем добровольно выказать самое малое личное уважение к этому человеку, в настоящее время носящему корону, в отличие от уважения к самой Короне.
— Почему? — спросила Исана. — Не то чтобы Гай не сделал в своё время целого ряда вещей, чтобы нажить себе врагов — но почему Рокус?
