– Не думаю, что ты безразличен Великому Князю! – возражает Ольга.
– Не думаю, что выбор моей кандидатуры – его рук дело! – парирую я.
– Предстоящая операция мне не нравится по иной причине, – шепчет Ольга, нежно касаясь своей щекой моей.
– Мы же договаривались?! – напоминаю я. – Секс по дружбе, и ничего больше!
В памяти всплывает примерно такой же уговор с Миной, и на мгновение воображение рисует ее беззаботную улыбку. Ее озорные глаза. Ровные белые зубы и розовый язычок, скользящий по верхней губе.
Трубецкая возвращает меня к реальности. Девушка отстраняется, берет в ладони мое лицо, пристально смотрит в глаза, а затем целует. Целует горячо и страстно, вновь прижимаясь всем телом. Она ласкает мою шею и спину, распаляя желание.
Я ошибся насчет секса сегодняшним вечером, он явно случится.
– Перед завтрашним приемом я выжму тебя досуха! – с приторно-сладкой угрозой в голосе сообщает Ольга и стаскивает с меня единственную оставшуюся одежду – трусы.
Посольство Османской Сатрапии на Большой Никитской располагается в старинном двухэтажном особняке, фасад которого выкрашен в розовый цвет. Не в угольно-черный или темно-серый, но и не в один из цветов радуги. Показное уважение Империи Цвета от Империи Тьмы, выраженное в витиеватом восточном стиле.
Мы с Трубецкой останавливаемся у широко распахнутых кованых ворот, и к ее спортивному Руссо-Балту неспешно подходят двое турок в черных деловых костюмах. Они встречают нас полными высокомерного достоинства взглядами, синхронно открывают двери авто и вежливо приглашают пройти внутрь особняка.
Беру княжну под руку, и мы следуем к входу с широкими улыбками на лицах. Стрекот фотоаппаратов многочисленных зевак и корреспондентов заглушает негромкую музыку, доносящуюся из окон, а яркие вспышки разгоняют вечерний полумрак и заставляют щуриться, превращая дежурные улыбки в унылые неискренние оскалы.
Высоко подняв головы и выпрямив спины, мы с величавым достоинством следуем по узорчатой ковровой дорожке. Фиолетовый фрак, сидящий на мне будто влитой, идеально соответствует синему коктейльному платью Трубецкой с глубоким декольте. Я с трудом сдерживаю смех, глядя на выстроившихся вдоль парадной дорожки лакеев, которые пытаются заглянуть в него, отчаянно кося темно-карими глазами.
Посольский зал приемов встречает нас не ожидаемой восточной вычурностью, а вполне современными архитектурными и интерьерными решениями, резко контрастирующими со старинным фасадом особняка и кованой оградой.
– Даже в моем туалете золота на стенах больше, чем во всем этом зале, – тихо говорю я Трубецкой сквозь зубы, и продолжаю раздавать кивки и сдержанные улыбки направо и налево.
– Мои стереотипы разрушены, – охотно соглашается Ольга, эффектно улыбаясь присутствующим.
Она демонстрирует обтягивающий темно-синий наряд молодым представителям Великих Родов и гостям с востока, и я замечаю, что в глазах юнцов вспыхивают искры вожделения.
Окидываю взглядом графитовые стены, паркет черного дерева и черные же кованые люстры невообразимых геометрических форм и признаю, что интерьеры великолепны. Наверняка подобное убранство аристократических домов станет новым трендом и постепенно вытеснит привычные для наших аристо позолоченную лепнину и украшенные завитушками обои.
– Ее сиятельство Кара Саид-Паша! – зычным голосом объявляет мажордом, и все гости торопливо расступаются, образуя проход к черно-серым дверям.
Широкие створки распахиваются, и в зал стремительно врывается восточная принцесса. Походка от бедра, царственная улыбка на красивом смуглом лице и горящие карие глаза – она как будто сошла со страниц иностранного модного журнала. Локоны густых черных волос ниспадают на черный же шелк облегающего платья и развеваются за спиной, стройная ножка появляется в высоком разрезе при каждом шаге…
– Слюни подбери! – шипит Трубецкая разъяренной кошкой, сохраняя приветливую улыбку на лице, и больно щиплет меня за локоть. – Видимо, я недостаточно сильно выжала тебя прошлой ночью?!
– Выжала и выпила досуха, – шепотом успокаиваю девушку я. – Ты же знаешь: дочь визиря – всего лишь задание.
– Тогда прекрати пялиться на нее словно перекачанный тестостероном юнец! – снова шипит Ольга.
– Я и есть перекачанный тестостероном юнец! – не лезу за словом в карман и получаю еще один болезненный щипок.
Турчанка просто восхитительна, и я, действительно, раздеваю темноокую гурию взглядом, всячески демонстрируя восхищение ее красотой. Делаю это специально, интуиция подсказывает, что турчанке вряд ли по вкусу серые как мыши скромники.
– А что бы ты делала на моем месте при виде такой яркой особы?! – спрашиваю я у Трубецкой, не поворачивая к ней головы.
– Уже заперлась бы в мужском туалете и др…
– Мне нравится ход твоих мыслей, идем! – прерываю я девушку. – У тебя это получается прекрасно, и сие действо можно разнообразить…
– Постарайся думать головой, а не членом! – раздраженно перебивает меня Ольга и, отпустив мою руку, растворяется в тесной толпе гостей.