Весомым доказательством того, что концепт «воля» являл «собой абсолютную ценность в казачьей среде»[5], является его отражение в пословицах и поговорках донских казачьих говоров: «Пиду на Низ, чтоб никто головы не грыз»; «Степь и воля – казацкая доля»; «Ходи прямо, гляди смело»; «Человек без права – не человек»[6].
Опираясь на волю и свободу как неоспоримую основу своей жизни, казачество, тем не менее, не восприняло идеи анархии и вседозволенности, насилия ради примитивного разбоя и грабежа. В развернувшейся дискуссии среди казачьей эмиграции второй половины XX века идеалам казачества было уделено пристальное внимание: «…Воля – это не узкосоциальная свобода Запада, а достоинство, независимость и, самое главное, ответственность, не анархия, а железная дисциплина верности воле своего народа»[7].
Имеющие место быть походы «за зипунами» объясняются слабостью экономической основы социальной модели раннего казачества и фактическим отсутствием жесткого подчинения государству. Со временем, беря на себя обязательства государственной службы на пограничных рубежах, казачество получило устойчивое экономическое основание своей жизни, в том числе и в виде пожалованной земли. Поэтому лихие набеги казачьих молодцов-удальцов уходят в прошлое, а в казачьей ментальности не пустили корни и отсутствуют такие негативные смысловые императивы, как убийство, жажда наживы любой ценой, обман ближнего, гипертрофированный индивидуализм, каковые мы можем наблюдать на примере «воли и свободы» по-англосаксонски эпохи освоения Дикого Запада.
Определенной преградой на пути формирования отрицательных поведенческих шаблонов в казачьей среде стал «идеал степного рыцарства, защитника православия от поругания, продолжение традиций русского богатырства, с которыми идентифицировали себя ранние казаки»[8]. В копилку будущего «Кодекса чести казака» вошли многие ценностные установки средневекового рыцарства, которые привнесли запорожские казаки более, чем другие казаки, знакомые с западной и особенно с польской воинской культурой.
Однако все эти характеристики казака являются отражением идеи! Подвиги и лишения, дабы приобрести духовную притягательность идеала, должны служить высокой идее! Такой идеей, дающей силу и бесстрашие в бою, спокойствие при встрече со смертью, самоотверженное принятие страданий и своей судьбы, была защита православной веры.
Располагаясь в пограничной зоне, на стыке интересов Московского царства, Речи Посполитой и Османской Порты, казачество, наследуя принципы европейского рыцарства, стояло на страже православной веры, став заслоном как экспансии католичества с запада, так и ислама с юга. Поэтому на первое место в ценностной иерархии казачьего мировоззрения ставилось беспрекословное следование православной христианской вере, ставя в прямую зависимость от воли Господа и казачью волю, и свою судьбу, и жизнь: «Пуще всех благ и самой жизни ставь казачью волю! Но помни – воля твоя в воле Божьей, а потому, свободно выбрав путь, иди, не страшась по нему»[9].
Более того, исследователи выдвигают гипотезу, что «…основу морально-нравственных устоев казачьих обществ составили десять Христовых заповедей»[10], в дальнейшем став структурным каркасом своеобразного кодекса казачьей чести. В этом нет ничего удивительного, влияние религии на умы людей и общественное самосознание было велико, являясь одним из социализирующих инструментов. А в условиях пограничного социума, усиливающего давления со стороны государства или иной религии, традиционное вероисповедание (в нашем случае православное) являлось единственным духовным стабилизатором.
С течением времени копилка нравственных ценностей российского казачества пополнялась новыми духовными традициями. Их должны были усвоить и передать дальше несколько поколений, ибо поведенческим регулятором традиции станут только тогда, когда будут восприниматься как «что-то общепринятое, привычное, достойное, уважаемое, как нравственные неписаные законы. Традиции тогда становятся действующими (т. е. законом), когда становятся образом жизни и передаются из поколения в поколение»[11].
Продолжая рассматривать, что же является содержанием кодекса чести казака, надо отметить, что в системе ценностей казачества видное место занимали воинское искусство, ратные подвиги и боевая доблесть, а важнейшим побудительным мотивом в поведении казака выступала слава[12]. Понимание славы как важнейшей духовной ценности и стремление к ней казака-воина воплотились в устном фольклоре: «Жизнь хоть собачья, да слава казачья». Казаки считали своим долгом оставить детям и потомкам «честное и благородное имя», передавая его из поколения в поколение. Как когда-то прирожденная воля, так и унаследованная слава вела воина вперед и во многом определяла пафос существования[13].
Воинская доблесть объединяла и обобщала такие ценности, как удаль, храбрость, сила, безусловная верность своим, с установкой на защиту религиозных святынь и христианскую непривязанность к жизни и ее благам[14].
