Передовой корпус, в состав которого поступил партизанский отряд мой, состоял из 8460 человек пехоты, 3109 человек регулярной конницы, 3535 казаков и 69 орудий батарейных, легких и конных, – всего, считая с артиллеристами, до шестнадцати тысяч человек. Корпусом этим командовал генерал-лейтенант, генерал-адъютант барон Винценгероде[109]. Частные начальники оного были: генерал-адъютант князь Трубецкой, генерал-майоры – Никитин, Бахметев, граф Витт, Талызин, Кнорринг и столь же красивый наружностию, сколь блистательный мужеством, Ланской[110].
Всем известно, в каком положении бежали восвояси остатки гигантского ополчения, нахлынувшего на Россию, и потому легко вообразить ничтожность сопротивления, противопоставляемого неприятелем главным силам нашим во время шествия их от Немана до Эльбы; отпоры встречаемы были одними передовыми войсками.
Главные силы эти разделены были на два потока: первый, управляемый графом Витгенштейном, шел чрез Северную Пруссию к Берлину. Ему предшествовали три легкие отряда генерал-майоров Чернышева, Бенкендорфа и полковника Теттенборна, с полной волей действовать по обстоятельствам. Другой, или главная армия, при коей находилась императорская квартира, шел чрез Варшавское герцогство и Силезию к Дрездену. Ему предшествовал корпус Винценгерода, а Винценгероду – два легкие отряда: подполковника Пренделя и мой. Оба эти отряда находились в полной зависимости от Винценгерода, запретившего им, – по крайней мере мне, – и сшибки с неприятелем и переходы с одного места на другое без ведома его или того генерала, коему я буду отдан им под команду.
Около половины февраля заключен был союз России с Пруссиею, и прусские войска двинулись на соединение с нами.
Армия графа Витгенштейна усилилась корпусами Норка и Бюлова; корпус Блюхера выступил из Бреславля и составил авангард главной армии. Корпус Винценгерода поступил к нему в команду, с сохранением передового своего места.
Двадцатого февраля Чернышев овладел Берлином. Неприятель, оставя город, потянулся двумя колоннами к Эльбе: одною на Магдебург, другою на Виттенберг. За первою пошли Чернышев и Теттенборн, за второю – Бенкендорф. В конце февраля Теттенборн отряжен был к Гамбургу; Бенкендорф и Чернышев остались пока на Эльбе для наблюдения, первый – Виттенберга, последний – Магдебурга.
Особый и независимый отряд флигель-адъютанта, гвардии ротмистра Орлова шел из Гоэрсверда к Гроссенгейму.
Главная квартира графа Витгенштейна занимала Берлин; императорская и главная квартира князя Кутузова-Смоленского, главнокомандующего всеми союзными войсками, – Калиш.
С своей стороны вице-король Евгений, предводительствовавший шестидесятитысячною французскою армиею, составленною из остатков главной армии, из некоторых войск, остававшихся в крепостях, и из резервов, прибывших из-за Рейна, разместил ее следующим образом:
Маршал Даву с семнадцатью тысячами защищал Эльбу, от Дрездена до Торгау. В команде его состояли: 7-й корпус Ренье, 31-я дивизия Жерара, баварский корпус Рехберга и саксонские войска Лекока и Либенау.
Виттенберг, Магдебург и все расстояние между ними защищали Гренье и Лористон. Войска, ими командуемые, состояли из тридцати четырех тысяч и находились под личным начальством самого вице-короля.
Маршал Виктор командовал на нижней Эльбе. Корпус его заключал в себе не более шести тысяч человек.
Остальные войска находились в Лейпциге, при главной квартире вице-короля и корпусной – маршала Даву.
Рядовой Кавалергардского полка, 1812–1820 гг.
Тут нужно представить два обстоятельства, имевшие непосредственное влияние на описываемое мною приключение.
Эта эпоха, – я говорю о времени шествия нашего от Вислы к Эльбе, – была краткою эпохою какого-то мишурного блеска оружия, впрочем необходимого для увлечения к общему усилию еще колебавшихся умов в Германии. Французы продолжали бегство; мнение о их непобедимости постепенно исчезало; некоторые союзники их соединились с победителями; но другие, ошеломленные неожиданностию события и еще подвластные влиянию гения, столь плодовитого средствами, непостижимыми для самого высокого разума, – ожидали. Надлежало нам пользоваться успехами нашими и до прибытия новых сил из Франции затопить силами нашими сколь можно более пространства, никем, или почти уже никем, не защищенного. Предприятие это заключало в себе две выгоды: умножение простора для военных действий в случае обратного появления Наполеона из-за Рейна, и действие на воображение нерешительных пышными и частыми обнародованиями о занятии новых областей, новых столиц, новых городов, более других знаменитых.
