Первое правило – заряжай сам. Второе – целься в сердце. Третье – стреляй первым. Четвертое – выстрелив, ни о чем более не сожалей. Таков кодекс дуэлянта. Тот, кто чтит его, тот и побеждает. И куда бы ни закинула меня судьба, какой бы сюрприз ни преподнесла, даже смерть и переселение души в хилого сына увядающего рода, я все равно выйду из всех заварушек победителем!
Выстрел.
Пуля с бешенной скоростью вылетает из ствола. Ничто не способно ее остановить. Никто добровольно не встанет у нее на пути.
Кроме дуэлянта.
Я — профессиональный дуэлянт. Но в мою сторону пули еще никогда не летели. Только в моих противников. Интересно, до каких пор мне будет сопутствовать удача?
Свинцовый шарик пробивает золотой аксельбант, драповый мундир, проходит точно через петлицу, рвет накрахмаленную рубашку, нательное белье. Добирается до плоти — кожа, мышцы, кости, сердце… Все в точности, как я и задумал.
Дуэлянт вздрагивает. Это не боль, она придет позже. Это просто толчок, инерция от пули. Попадание всегда бывает неожиданным — вот ты стоишь, напряженный, ожидающий хода противника. Как вдруг тебя словно кто-то толкает назад. После этого все всегда начинают растеряно оглядываться. Я замечал это сотни раз. Всегда. И выражение глаз у всех удивленное — что случилось? Кто-то посторонний камень посмел кинуть?
А потом приходит боль. Она растекается жаркими волнами. Становиться тяжело дышать. Дуэлянт опускает руку, роняет пистолет. Лицо соперника белеет. Потом искажается в жуткой гримасе. А глаза… Мне в такие моменты всегда кажется, что противник начинает видеть то, что другим не под силу. Например, Смерть. Потому что глаза полны немого ужаса.
Дуэлянт утробно хрипит. Падает на землю. Дело сделано. Мертвец.
Я вновь попал точно в сердце. И вновь выстрел смертельный. Еще бы! Я — профи.
— Дуэль закончена! Закончена! — хмуро произносит секундант убитого и грузным шагом идет к лежащему.
— Поздравляю! — подходит ко мне Гезе. — Ты попал!
— Как и всегда, — небрежно отвечаю ему я, протягивая оружие.
Слуга заботливо убирает пистолет, потом подбирает с земли второй — тот, что был у противника. Укладывает оружие в черный чемоданчик из дубленной кожи.
— Возвращаемся? — спрашивает слуга у меня.
— Возвращаемся, Гезе, — отвечаю ему я.
Наша карета мчит по осеннему саду, на набережную, к мостовой. Всю обратную дорогу я улыбаюсь.
— Дело сделано?
Думский боярин Кривощекин встречает меня лично. Еще бы, такое деликатное дело.
Хозяин поместья напряжен. Лицо и без того квадратное, некрасивое, сейчас становится угловатым и словно бы нарисованным криворуким художником.
— Сделано, — киваю я.
Кривощекин немного расслабляется, на его лице начинает светиться подобие улыбки.
Две недели назад его крепко прижали в одном очень деликатном деле — застукали в публичном доме. И вроде ничего такого тут нет, многие бояре пользуются известными услугами. Если бы не одно обстоятельство. Кривощекин был переодет в костюм свиньи, связан и драил языком ноги служанок, а голая госпожа хлестала боярина плеткой по филейным частям, требуя полного подчинения, от чего тот взвизгивал с восторгом и требовал не щадить его государственную задницу.
Застал его в таком виде поручик Ерофеев. И вместо того, чтобы извиниться и удалится восвояси, принялся шантажировать боярина, требуя огромную сумму денег. Раскрытие такой грязной тайны наверняка бы повлияло на карьеру Кривощекина и тот решил откупиться, денег поручику дал. А тот, вместо того чтобы вновь удалиться, решил пощипать боярина вновь. Деньги всегда приводят к бедам. Большие — тем более.
Вот так Кривощекин вышел на меня — профессионального дуэлянта. Дело было сделано чисто. На балу я долго терся возле Ерофеева, потом, когда тот порядочно выпил, повздорил с ним. И был тут же приглашен на дуэль. А дальше — дело техники. Точный выстрел — и вымогатель на том свете.
— Он мертв?
— Мертвее камня.
— Хорошо, — Кривощекин расслабился окончательно.
И протянул мне мешочек с золотыми. Это мои условия — никаких бумажных денег, только золото. Оно надежно. По нему невозможно отследить меня.
— Было очень приятно поработать с вами, — прошептал мне Кривощекин. — Надеюсь, это все деликатное дельце останется только между нами?
— Конечно.
— Вот и славненько. Может, чего-нибудь перекусите? У меня печеных рябчиков подают.
— Нет, спасибо. Мне уже пора.
Любитель порки принялся рассыпаться в благодарностях, но я его уже не слышал, развернулся и пошел прочь. Нужно выпить. После каждого дела обязательно нужно выпить, чтобы перезагрузить мозги, прочистить их.
И я отправился в «Белого слона».
Заведение это хоть и не самое спокойное и не самое чистое, но там все свои, посторонних нет. А в моем деле всегда важна безопасность. Осторожность я проявляю максимальную. Поэтому до сих пор не попался.
«Белый слон» не сведущий человек никогда не найдет. На двери нет ни таблички, ни каких-то других опознавательных знаков. Простая железная дверь, грязная и невзрачная. И даже если постучаться, то никто вам не откроет. Стучаться нужно по-особому.
Два коротких. Один длинный. Три коротких. Пауза. И еще два коротких.
С противным лязгом открылось смотровое окошко, на меня вылупилась красные глаза.
— Слон, открывай, — бросил я.
Бугай осклабился. И отворил дверь. Меня он знает. И знает, что если пришел я, то вечер будет приятный — на чаевые я не мелочусь.
