Я — не просто наследник Романовых.Я — тот самый, с кого всё началось. Первый Император. Легенда, ставшая плотью.Шесть веков спустя я вернулся…Переродился в своём же роду, чтобы увидеть, во что превратилось моё наследие.Империя, которую я строил кровью и мечом и правдой, стала фарсом.Мой род ослаб, забыв Кодекс Императора — закон, что был сердцем державы.А аристократия... как и прежде, алчна, глупа и слепа.Я не хотел возвращаться к власти. Не хотел вновь влезать в эту игру.Но этой Империи нужен не наследник — ей нужен Император.Тот, кто помнит, с чего всё начиналось.Тот, кто снова сможет зажечь пламя Империи.
В большом лекционном зале разливался громкий голос профессора Вяземского Льва Николаевича. Он всегда разговаривал так громко, что ранним утром, даже те студенты, которые всю ночь не спали после пьянки, не могли уснуть на задних партах.
— Первый император не был первым! Но его так прозвали именно потому, что он был самым достойным правителем нашей Великой Российской империи за все поколения Романовых. Его кровь была так сильна, что дошла и до наших времен… Верно, Дмитрий Алексеевич? Может, вы расскажете нам подробней о вашем великом предке?
Взгляды всех присутствующих устремились ко мне. Конечно, кого же еще спросить про Первого императора, как не его прямого потомка? Достали…
Встаю из-за парты и подхожу к профессору, а тем временем все студенты в аудитории взбодрились и с интересом поглядывают на меня. Все уже привыкли, что если Лев Николаевич вызывает меня к доске, то стоит ждать настоящего представления. И я их не разочарую. Ладно, пусть посмотрят в последний раз.
— Первый император мог забирать себе полученные в сражениях дары. А предрасположенность к этой способности передается по наследству. Такая уникальная способность досталась и мне, — ответил я на вопрос профессора.
— Ага, только этот дар полностью бесполезен, если не уметь пользоваться всеми остальными дарами, — из аудитории раздался тихий смешок Вовы Нарышкина, но профессор этого не услышал.
Граф Нарышкин в свои двадцать лет достиг ранга воина, но мозгов ему это не прибавило. Впрочем, плевать я на него хотел, он не из тех людей, кому я буду что-то доказывать.
Мне хватило окинуть Нарышкина одним лишь взглядом, по которому граф понял, что его выходка не сулит ему ничего хорошего, и он притих. Видимо, включил свои мозги и решил избежать конфликта с наследником престола.
Лев Николаевич с воодушевлением продолжил задавать мне вопросы. И как ему на это сил хватает в столь преклонном возрасте?
— Отлично, Дмитрий Алексеевич! А теперь расскажите нам, за что вашего далекого предка прозвали Милостивым?
Началось… Мы уже не раз спорили насчет смерти Первого императора, но профессор всё не теряет надежды переубедить меня. Вот и сегодня он решил воспользоваться своей последней попыткой.
— Его прозвали Милостивым за слабость. Не смог казнить троих предателей, которые были его друзьями.
— Дмитрий Алексеевич, может быть по учебнику ответите? — глаза старика загорелись азартом.
Наверное, в этом и есть самая большая проблема теперешней Империи. Идиоты привыкли жить по учебнику, а не думать своей головой.
— Вам же известно, что в учебнике представлена недостоверная информация, — спокойно ответил я, а вот Лев Николаевич начал закипать.
— Я кандидат наук, который лично принимал участие в составлении учебника для пятого курса! Полжизни провёл, изучая архивы!
— Вы же сами прекрасно знаете, что историю легко переписать.
— А вы, Дмитрий Алексеевич, скажите еще, что в битве на Ладоге Первый император сражался в одиночку! — Лев Николаевич затронул вторую тему, в которой мы никогда не находили согласия. — Я общался с вашим батюшкой и он подтвердил, что никто из союзников не отказался от своих слов.
— В таком случае, поверьте мне на слово, — пожимаю плечами.
Я знал наверняка, видел это своими глазами, и можно сказать даже больше — тогда никто из союзников не пришел поддержать Первого императора. Трое предателей не сообщили остальным о битве и бросили меня, из-за них я оказался один против целой армии османов.
Щеки Льва Николаевича побагровели от злобы.
— Дмитрий Алексеевич, тогда назовите мне рода, которые якобы не пришли на помощь своему императору?
— Зачем? Я здесь, как минимум, шестерых человек обижу, — слегка лениво произношу я и позволяю себе усмешку.
На этом терпение старика лопнуло и он ударил кулаком по столу. А вот предатели Дмитрия Романова и так прекрасно знали о том, как было всё на самом деле. Родовые архивы хранят куда больше информации, чем учебники на наших столах.
— Да как ты смеешь, Романов⁈ Здесь все достойные люди, а ты… — поднялся из-за парты княжич Илья Миронов.
На его скулах заиграли желваки, а кулаки сжались. А я ведь и фамилии его назвать не успел.
— А я твой будущий император! — перебил его и одарил своим фирменным надменным взглядом.
Мы столкнулись взглядами, и это быстро остудило голову княжича Миронов. Кулаки разжались и он проговорил:
— Если так сложится судьба, то буду рад за тебя, но ты должен понимать, насколько низки твои шансы.
Мой отец умер почти год назад, и вскоре совет империи должен выбрать нового императора. Осталось подождать всего три месяца. И, само собой, княжич не верит, что следующим императором буду я, но в то же самое время не хочет рисковать.
