— Госпожа, ужин уже начинается, — поторопила ее служанка.
— Иду-иду, — отозвалась Светлана и направилась к выходу из спальни.
Она поспешила вниз, не хотелось лишний раз злить отца.
В большом обеденном зале слуги начали подавать первые блюда. Светлана сидела молча, пока к ней не обратился старший брат:
— Ну что, как твоя частная школа? Которая госуда-а-арственная! — он насмешливо протянул слова. — Стала там самой умной?
— Всё хорошо. Я прилежно учусь, — спокойно ответила Светлана.
— Паршивая школа! — рявкнул барон Клюквин.
Высокий мужчина с густой бородой, в которой уже пробивалась седина. Он выглядел грозно, но Светлану его вид давно не пугал.
Она лишь усмехнулась. А затем ровным тоном ответила:
— Там действительно хорошо учат. Работают выдающиеся преподаватели. Мы выходим из академии уже готовыми специалистами.
Барон сжал вилку, которой ел мясо, и зарычал. Ему не нравилось столь вольное поведение дочери. Клюквин считал, что она и говорить без разрешения не имеет права!
— Или у тебя есть другие претензии к этому месту, отец? — спокойно уточнила Светлана.
— Не должна баба тратить всё время на обучение! Она должна заниматься другими делами! — прорычал он.
— Какими же, батенька? — изогнула бровь Светлана. — Торговать телом ради рода?
— Не торговать телом, а выйти замуж! — резко поправил её отец.
— Это и называется продать дочь повыгоднее, — пожала плечами девушка.
Ей становилось всё труднее сохранять спокойствие, но выдержка, которой учили в академии, помогала. По сравнению с заданиями, что выпадали там, семейный ужин был лишь цветочками.
Мать Светланы сидела молча. Даже не смотрела в сторону дочери. Она во всём угождала барону и никогда не смела перечить его словам. Светлане искренне не хотелось повторять её судьбу.
— Таков удел всех женщин! — прокричал барон Клюквин. — Если тебе что-то не нравится, можешь жаловаться хоть самому императору!
— Обязательно, — кивнула Светлана, — как появится возможность, так и сделаю.
Барон и его сыновья дружно расхохотались. Только мать и сестра Светланы сидели с поникшими лицами.
— Ты надолго приехала? — наконец спросил отец.
— На две недели.
— Отлично, — потёр ладони барон. — Скоро у нас будет приём. Увидишь, как живут нормальные люди.
— Даже не надейтесь, — покачала головой Светлана. — Я не собираюсь выходить замуж после первого же приёма.
— Кто знает, кто знает… Там будет много достойных мужчин. Они тебя и спрашивать не будут, — усмехнулся барон Клюквин.
— Они как минимум вас спросят, — напомнила Светлана.
— А я им не откажу.
Светлана перевела взгляд на сестру и вздохнула.
— А что с Еленой? Удивительно, что ей уже семнадцать, а вы её ещё никому не продали.
— Она тебя беспокоить не должна. Елена никому не интересна. Вот про тебя спрашивают, например, барон Череницын.
— Ему шестьдесят, — скривилась Светлана. — Ему бы о здоровье своем думать, а не о женитьбе. Даже удивительно. Ведь моя сестра куда красивее. А ей не интересуются. Возможно, это разумные люди.
— В каком смысле? — нахмурился отец.
— Я ведь всем, с кем вы пытались заключить сделки о помолвке, отправляла письма. Они ко мне прислушались.
Светлане очень хотелось ответить отцу по достоинству. Но она могла рассказать лишь малое, что и сделала.
— Сомневаюсь, что кому-то есть до тебя дело, — хмыкнул барон Клюквин.
— Не знаю. Я делала это через ректорат, — невозмутимо ответила Светлана.
Старший брат вскочил с места с криками:
— Так это ты виновата⁈
— Стой, Саш! — остановил его отец. — Она просто пытается нас разозлить. Никто бы не воспринял эти слова всерьёз.
Светлана слегка улыбнулась. Сколько она не была дома — столько же еще хотела бы не приезжать. На самом деле, если бы не младшая сестра, она бы и вовсе сюда не вернулась.
Когда Светлане было восемь, на неё обратили внимание и пригласили учиться в элитное заведение. Отец с самого начала был против и не хотел отпускать дочь, но письма и давление серьезных людей сделали своё дело. Если бы не они, Светлану бы давно выдали замуж.
Двести лет род Клюквиных действовал по одной схеме: дочерей продавали в обмен на выгодные союзы. Капитал создавался на брачных сделках, а не на производствах или фабриках. Хотя Светлана считала, что развивать благосостояние рода вторым способом было бы куда выгоднее.
Больше за ужином Светлана в разговоры не вступала. Не хотела ругаться. Боялась, что не выдержит и скажет лишнего. А за это её в академии по головке не погладят.
После ужина в дверь её комнаты постучала сестра и осторожно приоткрыла дверь.
— Лена, заходи! — радостно разрешила Светлана.
Девочка зашла. Она выглядела зашуганной. Плечи опущены, взгляд в пол, словно она чего-то опасалась.
— Я пришла тебя предупредить, — едва слышно проговорила Елена.
— О чём? — серьёзно спросила Светлана.
— Уезжай. Сегодня же уезжай. Это ловушка!
— Какая ловушка?
— Не могу сказать… не могу, — Елена едва не расплакалась. — Просто уезжай. Прошу тебя! Пожалуйста!
Елена развернулась и выбежала из комнаты.
Светлана же и не думала уезжать. Показывать свою слабость она не собиралась. Да и оставалась надежда, что в её семье все может наладиться…
